Горюшко от умишка

– Ай ба… Мало им царёва отречения? – воздыхает жена.

– Николай-те наш… впору отречённый… хоть и становой столп империи, а повадлив да более гораздый был ворон стрелять, да на подлый люд любоваться…

– Эко-ть ты… самодержца-те…

– О государе что ни сказ – всё марает! – отмахнул купец, отложил ложку и напоказ ужал ладонь в кулак: – А в государстве, аки в хозяйстве хозяин должён быть! Або политику вести понятную и в кулаке всея бразды владения держать! Тады бы и народец будет спокоен, и започинщик беспечен…

Купчиха аппетитно мажет масло на хлеб:

– А нам пошто?ся беспокойство примать? Масло маслиться не станет, али кашу испоганит? Купец-те чай при всяческой власти купец – никуды без торговли?

Все приветственно подняли лафитники, выпили.

– Смута, маменька, ужо-сь докатилась, – выдохнул сын, – На Сормовских верфях беспорядки, на чалках буза, вного где ешшо непристойного! Амбалы на ярманке булгачат день со дня за подымки в нощный перегруз…

– Мало им пятиалтынника, терь к полтинничку подыми? И то на провианте! – негодует купец, – А на москатели да мануфактуре разной – рубль праздный?

– Помилуйте, так реки лёдами скуёт во дни? Образумятся, поди, за зимь… отступятся? Да и анафемы оныя…

– Большевики…, – подсказал матери Кирилл.

– Надолго ль власти удержат?

– Откель знать, маменька? Новы властники волею упрямы, забастовки устраивают! Навыдне шествие против земской управы собрали… Околотошник, што во милицию переписался, за порядок вступился, палаш по старой памяти обнажил, а анафем твой отмахнул оглоблей, хватил за шкирку да макнул челом в кобылий назём! Да не раз народишку в усладу!

– Ай ба, гликось, страсти… Околотошник не указ?

– Кой указ, коли в назём да харей напоказ?

– Благоволения ждать терь не от кого! – вступил купец, – Без купечества власть не станется, тут твоя правда, Фаина, а за финансы примутся – кого щипать во-первыя начнут?

– У кого скоплены финансы оныя, тот и щипан будет?

– Вот! Акции, участия в торгах и прочий актив убережём судебными тяжбами, а зримо имущество да побрякушки всяки, али барахло неоценённое – не осилим…

– Чай не грабить придут? – забеспокоилась купчиха.

– Исключать нельзя, маменька…

– Придут! – подтвердил купец, – Право слово – придут! Ощиплют донага и по миру с сумою пустят…

– Ай ба, страсти-те эки?! – запричитала купчиха.