Горюшко от умишка

– Эко-ть, праведа ваша! – ответил Яков, – Благоугодно жалован вензельной грамотой Его Величества государя Николая Вторыя, денежным вспоможением да аттестатом мастера-древодела под скреплённой сургучом печатью…

– Ну, Яков Сухарев, раз ты мастер грамотный, рекомендации гласишь превосходные, посему примай заказ на подряд! – перешёл к делу купец, – Замыслил я отправить в лысковско имение кое-како имущество. И не составило бы сие труда, будь то скрыни с гуньём… Их дажа Гаранька соберёт и справит…

– Гаранька-те наш соберётся… аки медведь на пляску… к Посту Великому, – подхихикнула купчиха, вызвав у Сухаревых лёгкие усмешки и успокоение.

– Сего лета представилось мне выкупить кузовной фаят мо?биль в плачевном, иного не внять, состоянии, – продолжил купец, – Движитель и оныя… аки ея?

Купец щёлкнул пальцами, чтобы Кирилл ему напомнил.

– Трансмиссия…

– Вот-вот… Восстановили и поставили колёса, а кузовок поистрёпан до дыр… Надо-те козырёк для шоферу возвести, и в кузовок не особо кудряву фургону приладить, а главное, што с твёрдого древа! Возьмётесь?

– Изначала грузовой автомобиль FIAT 15 Ter…, – давая отцу договорить, горделиво сообщил Кирилл.

– С мо?билем доселе дела не имели, вяще с дилижанцами, но знаю одно, Матвей Иваныч: што сделано руками, руками жа починке подлежит! – согласился Яков.

– Разумно баешь! Так берётесь за нашу фаяту?

– Што по дереву, от нас противу не имеет! Иждивение на подряд али за придатком? – уточнил Яков.

– Мастерить будете на моём хозяйстве… Верстаки, лиственница, дуб, тёс кедра али иной твёрдости будут в достатке…

– Червонец золотом на подъём, ешшо три ассигнациями к представлению изделия…, – сообщил Кирилл.

– Щедрый премион… На том и по рукам ударим! – чуток помедлив, довольно кивнув сыну, согласился Яков.

– И вот ешшо…, – дополнил купец, – Зима на носу, под обильные снега скумекайте полозки поширше на колёса, коли фаяту оную приключится упряжью волочить…

***

Покидая дом Скородумовых, Михей Сухарев столкнулся в коридоре с Тусей, от неожиданности зарумянившейся.

– Смею ли я, милая Туся, надеяться свидеться с вами в ином антураже? – нашёлся Михей.

– Надежды грехом не станутся…, – смутилась девушка.

– А што как исполню подряд, да и осмелюсь пригласить вас на увеселительный променад? – осмелел Михей.

– Делу время, Михей Яковлевич, да и потехе час!

Барышня раскраснелась и поспешно скрылась по делам.

***

Сухаревы вышли из дворика купеческого дома, Гаранька закрыл притвор.