Майами в Туркестане

«Где щи, там и нас ищи!» – солдат воспринимает как данность…

Солдатская столовая это улей по образу пчелиного, и клиника, где иной щабунька (привереда в еде) становится всеядным. Свинина трескается с хрустом за ушами, строжайшие халяль и кашрут не преграда. Столовка обычное место для приёма пищи, скажете вы? «Пища» – смело, пока не отпотчуешь медок, вкушаемый нами на протяжении курса молодого бойца! Полный казан липового, да во главе стола, но там такая скверна – челюсть сводит спазмами от ощущения клея во рту! До сих пор, честное слово!

Правильное словцо в текст подмешал – «липового»! Видишь мёд, пробуешь – липа! Лекарственное деревце не причём, но каждый знавший рацион солдатской столовки курсант желал воспользовать мистифицированную осину, абы вогнать осиновый кол в грудину интенданта, так искусно портившего одну из двух радостей армейской жизни! Вторая сон, но его с лихвой подпарчивали сержанты…

Варился липовый мёд неправильными пчёлками варочного цеха посредством смешения едва уловимых вкусу ингредиентов, одним из которых угадывался картофель.

Понимались и другие составляющие, убивавшие желание вкушать медок даже у извечно голодавших курсантов, потому подъедали всё, кроме опостылевшей сладости.

Называлось произведение воинской кулинарии не за зрительный образ, а вкусовые ощущения – клейстер! Сублимат картофеля, смешанный комбижиром и прогорклым маслом, разводился бульоном из несостоявшихся цыплят до жижицы амброзии. Полученная жидель текла с ложки вязкой струйкой словно «пища богов» и несла вкус крахмального клея для обоев.

Извечно голодный боец попереливает месиво из ложки в плошку, сглотнёт безвкусную слюну и отодвинет соромную снедь в сторонку. Ежели не сморщится, неровно побухтит обязательно! Брр…

Кисельной консистенции размазня сваривалась пару раз съедобно, конечно, но куда более пригодной становилась после слива масла из казана и добавки хорошей пригоршни соли. Просолишь и обманывайся тем, что хаваешь картофельное пюре. Клейстер редко съедался полностью, а громоздкие баки отходов утилизировались поросями с подшефного свинарника и прочими домашними животными местного населения.

«Куски» от хозобоза держали наподхват прирученных дехкан, практически мгновенно растаскивающих пищевые отбросы домашней скотине.

Интересно, неужели животные не гнушались объедками солдатской харчовки? Животный нюх на всякий загубленный продукт никакими приправами не обманешь?..

Но не всё настолько симпатично.