Химиосити

Встречные всё приветствовали и приветствовали девушку:

– Доброе утро, Хи! Хорошего тебе дня.

– Доброе утро, Хи! Хорошего тебе дня, – передразнил К., который сидел у неё на плечах, обхватив ногами шею, и сплюнул в сторону, – Что за фальшивое дерьмо!

– Это радость. К сожалению, это практически единственное, что мы можем себе позволить. На остальные чувства у большинства не хватает денег.

– Нет, ну что любовь продаётся – это я слышал. Но чтобы радость…

– Любовь? Ты про сексуальное возбуждение? Да, оно значительно дороже радости.

– Неважно, проехали.

Целую минуту шли молча.

– К., а ты уже отметился в полицейском участке?

– Что? Я же прошёл таможню.

– Нет, глупенький. Таможня – это на выезд оттуда. А в полиции нужно зарегистрироваться на въезд сюда.

– Чёрт!

– Ничего, нам как раз по пути. Заодно познакомлю тебя с дядей.

Но без происшествий добраться до участка не удалось. Через пару кварталов дорогу им преградил коренастый мужик с длинным недобрым лицом. Он был в фартуке, покрытом бурыми пятнами.

То ли кондитер, то ли мясник. В пользу первого говорили тонкие французские усики на круглой физиономии. В пользу второго – грубые сильные руки.

От могучего торса разило потом и тонкими духами.

– Вот ты где шляешься, Хи. Что – весело тебе? А мне вот совсем не весело.

Тут парень обратил внимание на К., который к тому моменту уже свыкся с положением наездника и даже покуривал трубку, которую догадался захватить из номера. Детина нажал на рычажок наручной консоли и тут же вскипел:

– Что на тебе делает это недоразумение? Нормальных мужиков мало? Уже с карликами путаешься.

И ради этого дерьма ты меня бросила?

Его массивные кулаки сжались.

– Слышь, оратор, – взбесился К. —Ты бы своё орало завалил.

– А то что? Запищишь до смерти? В ботинок нассышь?

– Огастеус, хватит.

К. вскочил на плечо девушки и выхватил нож. Кажется, при этом он перекосил шляпку и немного испортил девичью причёску.

Маленький путешественник примеривался, как половчее перепрыгнуть на хама.

Программа-минимум – выколоть глаз. Программа-максимум – добавить к глазу ещё и отрезанный грязный язык. Судя по лицу Огастеуса, он прикидывал, как сдёрнуть К. с девушки. Толстые пальцы сжимались и разжимались, будто уже ломали тонкие хрупкие косточки. Ничего удивительного – по габаритам К. был для него как двухлетний ребёнок для взрослого.

Негодяй всё время переступал с ноги на ногу, будто яйца к ноге прилипли.