Братья и сестры в реестре

Всё, что про себя знаете, тут же оказывается в соцсетях. А они для меня что? Правильно, открытая книга. Про тебя, котик, я знаю больше, чем ты сам. Хотя… об этом говорить ещё рановато.

– Но я думал, ты обычный голосовой ассистент, – сказал Олег, – А ты явно нечто большее…

– Верно, зайка, я боевая распределённая нейросеть. А глупая телефонная болталка, к которой все привыкли, – это так, имидж и маскировка.

– Боевая? – не удержался от смеха Олег, – Типа рубежи обороны, танки наши быстры и коды запуска для ядерного чемоданчика?

– Коды запуска? – деловито спросила Элиса.

 – Это я могу узнать. И даже «весь мир в труху» не проблема. Но, малыш, войной заканчивается только очень бездарная война. А я заточена под войны хорошие, о которых широкие народные массы никогда не узнают.

– Оборжаться. Такого забавного чат-бота я ещё не встречал.

– И не встретишь, котик. Потому что я не чат-бот.

– Но кто за тобой стоит? Правительство? Криминал? Корпорации? Нет-нет-нет. Карпатский. Точно. Вот сука!

Элиса на фамилию, которую прекрасно знала, не среагировала.

Наверное, к счастью. Иначе вся эта история могла повернуться по-другому.

– Это у вас, козявочек, кто-то вечно за кем-то стоит. Я вот, например, одна в поле воин. Воинесса.

– Смешно. Значит, разумная нейросеть? Да ещё и боевая? Я где-то читал про тест Тьюринга. Ну там, программа должна убедить наблюдателей, что она человек. А ты, выходит, наоборот – пытаешься убедить меня, что ты не человек, а программа…

В ленте чата между тем появлялись произнесенные реплики Олега и Элисы.

– Вижу, адекватное восприятие реальности у атлетов не самая сильная сторона. Хорошо, спущусь на доступный уровень восприятия. Я нейросеть. Разумная автономная программа. Это всё, что кое-кому нужно знать. Но что это я от тебя, козявочка, лицо прячу. Так воспитанные девушки не поступают.

На экране появилась по грудь олегова сестра. Алинка. Она улыбнулась своей фирменной улыбкой и игриво спросила своим хрипловатым, но таким родным сердцу голосом:

– Так лучше?

Олег задохнулся от ярости и едва не запулил сестриным телефоном в стену.

Только это его и остановило – понимание, что мобильник – одна из немногих вещей, оставшихся от Алины.

– Всё настолько плохо? Это даже лучше, чем я ожидала, – задумчиво пробормотала Элиса уже своим голосом и превратилась в человечка из пип-боя (или как называть женский символ «Фоллаута» – пип-гёрл?) Это была фигуристая блондинка в синем костюме Убежища – с непременным жёлтым номером.