Братья и сестры в реестре

Пусть так и останется – между нами, – Ежилец подмигнул, – Я же не спрашиваю, почему ты так не любишь элеваторы.

Олег задохнулся. Видя, что он готов кинуться, говночист примиряюще вытянул вперёд ладони и поцокал языком. При этом покосился сначала на группу коренастых ребят, что рубились в карты, а потом на бармена. Тот недобро прищурился в ответ.

И Олег понял две вещи: затевать свару здесь – несусветная глупость. А второе – в этом чуждом времесте вообще не найдётся заповедного уголка, в котором он заставит Ежилеца расстаться с тайной.

Поэтому он просто кивнул, принял от ухмыляющегося провожатого стопку одежды и споро облачился в футболку и джинсы. Они оказались длинноваты, и Олег закатал штанины. Взял у Ежилеца дырчатые бежевые сандалии. Обулся. И наконец-то почувствовал себя человеком.

Человеком, у которого остались вопросы.

– Всё, теперь ты чист перед законом. Ах да, ещё одна деталь. – Ежилец достал пластырь и потянулся к олеговой щеке. Тот отпрянул, – Отметины твои спрятать надо.

Не в курсе что ли? Один пространственно-временной переход – одна оспина. А то дроны просекут, и привет, кутузка.

Удовлетворённо оглядел крест на олеговой щеке:

– Ну, теперь можно и наверх. Пошли.

Олегу очень не нравилась навязчивость незнакомого человека. Но в городе он больше никого не знал, как пробраться к компьютерам – тоже. К тому же, Ежилец весьма кстати оказался бывшим программистом, который мог бы помочь вбить нужный код. Поэтому Каспер просто спросил:

– Виктор, почему ты мне помогаешь?

– По статусу ты здесь примерно такое же говно, как и я.

Да ещё и новичок. Нечего лить воду на мельницу этим мразям, – ответил бывший программист, имея в виду то ли полицию, то ли кого-то ещё.

По пути наверх Каспер вкратце изложил, что ему поручено сделать, получил в ответ обещание помочь, даже без вопросов, а на хрена вообще нужны эти манипуляции. Да, говно вопрос, сведу тебя, пожалуй, на блатхату, там наши оттопыриваются.

У подъезда Ежилец набрал номер квартиры и спустя пятнадцать секунд на дисплее видеофона появилась опухшая и весьма недовольная физиономия:

– Лец, ты что ли? Долг принес?

– Пусти, Папаня.

Надо другу помочь.

– Ты мне тут не манди, Лец. Где долг?

– Ну что ты как не родной! Отдам, когда деньги будут.

– Вот когда будут, тогда и приходи. И не свети малину перед левыми наркоманами, идиот. Всё, конец связи. Пошел нахер.

– Дела… – поскрёб щетину Ежилец.