Братья и сестры в реестре

Они так и называются] из обычного гипермаркета. Вот только пола касались только щётки. Остальная конструкция с тихим свистом парила в воздухе. Вместо руля у повозки был экран, и Олег заподозрил, что сенсорный, потому что тетка елозила по нему ладонью, и машина поворачивала, ускорялась и замедлялась. У неё был длинный капот с двустворчатой дверцей на носу. На капоте возвышался цилиндр с циферблатами и целым оркестром притороченных поварёшек, шумовок и половников. От цилиндра тянуло чем-то съедобным. Оркестр поварёшек позвякивал при движении.

– На минус пятидесятом размазался? Уже еду, – молвила тетка с прижатой к уху пятернёй.

Двери лифта разъехались. Тётка было направила свою телегу в просторную кабину без очереди, но увидела Олега, остановила машину и пролепетала: «Темпоратор!». После чего, сидя, поклонилась.

Тридварац снова взял Олега за локоток, сопроводил в лифт, и кабина (с совершенно прозрачной стеной с видом на рукотворную бездну) неожиданно быстро рванула вверх.

Вышли на последнем этаже-диске.

Вокруг такие же десятиметровые стены-экраны, усыпанные дверями. Такие же перила вокруг центральной круглой бездны. Только потолка нет – прямо как в том помещении, где Олег осознался.

Над головой плыли пухлые облачка. Дул свежий ветерок. Дождик, кстати, закончился.

Олег, разинув рот, рассматривал циклопический памятник, который впервые заметил внизу, когда высунулся за границы этажа-диска.

Колонна на верхушке истончалась в две руки: чёрную и белую. Они переплетались, а на верху закономерно заканчивались огромными ладонями, над которыми висели две планеты.

Точнее планета и спутник.

Прямо к ним вёл мостик, который заканчивался платфомой. Троица во главе с Тридварацем подошла к геоидам, меньший их которых тянул по размеру на пятиэтажный дом, и Олег увидел, что большая из сфер – натуральная копия земли, повторяющая и рельеф суши, и океаны. Она едва заметно вращалась. Парень протянул руку к предположительно Атлантическому океану и почувствовал, как рука уходит в настоящую холодную воду.

Жидкость не выказывала ни малейшего желания подчиниться гравитации и стечь вниз, в центральную шахту.

– Если запустить руку поглубже, можно и до шельфа дотянуться, —уточнил Тридварац и повернул рукой на спутнике какую-то особенно высокую гору. В глубине шара (Олег вдруг понял, что это луна, правда, не классическая ноздреватая, а явно терраформированная) неприятно, до ноющих зубов, загудело, и твердь разверзлась двустворчатой дверью.