Дуккха

Смерть всех сыновей из вашего рода остановит кровопролитие. Я положу этому конец.

– Убив твоего… – он запнулся, силясь прогнать поселившуюся в сердце скорбь от предстоящей утраты. Поборов чувства, продолжил. – Уже тогда я знал, что ты придешь. Я понимаю и принимаю твое возмездие. Но мое – не было омрачено твоей гибелью. И, если месть для тебя такая священная, какой должна быть, прошу, не тронь пацана.

Кандуу замолчал в раздумьях. Его старенький потертый ТТ, умеющий отправлять людей в упомянутые им места, был направлен на собеседника.

Обремененный мыслями, он тяжело вздохнул. Всмотрелся в дрожавшего мальчишку, который еле сдерживал слезы, пытаясь сохранить хладнокровие и отсутствием духа не опозорить отца. Поразмыслив, посмотрел на просившего и кивнул в знак согласия с просьбой. Тот благодарно наклонил голову в ответ, схватил мальчика за руку и сказал: «Сын, никогда не забывай кто ты. Ты – сын Будана из могучего рода Будур! Будь храбр, живи честно, ничего не бойся!». После встал лицом к дулу пистолета, приподнял подбородок и выпятил грудь. Глубоко вдохнул и хотел что–то произнести, когда сын не удержался и всхлипнул: «Папа!». «Не смей! Не показывай им своих слез. Слышишь?!» – сурово бросил мужчина. Тот мотнул головой и, стараясь унять чувства, отер глаза рукавом. Отец, едва заметно улыбнулся и, приобняв, одобрительно потрепал сына по спине. Затем, шагнув в сторону, оставил потомка и выговорил: «?? ??? ??? ???? ???? ???? ????»2.

Я не хотел, чтобы сын видел, как убивают отца.

Поэтому встал позади мальчика, готовый увести подальше, когда будут высказаны последние слова и момент расправы настанет. Но разговор прервался внезапно. Кандуу кивнул в знак уважения и, поджав губы, выстрелил в сердце, едва из уст Будана прозвучала Шахада.

«Папа!» – вскрикнул мальчик и бросился к телу, безжизненно рухнувшему на пол. Опустился на колени, ладонями схватился за щеки, повернул голову и, вглядываясь в застывшие глаза, взывал: «Пап! Пап!.. Папа!», пытаясь воскресить отца.

После тщетных попыток уткнулся лбом в окровавленную грудь и не совладал с чувствами. Рыдая, содрогался всем телом и, прерывисто дыша, похрипывал. С трудом успокоился и, не выпуская отца из объятий, долго не поднимал головы. А когда все же оторвался от груди усопшего, я устрашился. Мальчишка, что стоял, цепенея от страха, исчез. Лицо вспыхнуло злостью. Нос морщился, губы подергивались, оголяя зубы. А детские глаза источали ярость.