Муха Ukraine (сборник)

Бремя груза тянуло вниз, назад.

До конца лестницы было еще три ступени.

Маша подняла ногу, но гладкий полиэтилен бахилы соскользнул с опоры, и она потеряла равновесие.

С грохотом и воплями вся эта дикая конструкция скатилась кубарем вниз.

Врачи констатировали перелом ноги у хозяйки. А у Маши перелом руки. Машу уволили, еще до принятия на работу. По профнепригодности.

Через пару недель, когда Маша пришла в себя, она набрала телефон Валерки-Шкафа.

– Ну, что, Шкафчик! У меня для тебя есть ценный экземпляр.

На тему «Коллекция Изумительных Личностей». Но, дешево не отдам. Тем более, я тут сильно пострадала в процессе знакомства с ним. Руку сломала, когда с лестницы падала. Камера и это зафиксировала. Теперь вот в гипсе.

– Вези, – строго сказал Шкаф.

Маша поднялась лифтом на этаж, где располагалась Останкинская редакция документального телевидения.

Валерка-Шкаф, ее однокурсник по тележурналистике, а теперь собственник развлекательного канала, покупал у нее видеоматериал для своего нового реалити-шоу.

Отсмотрев диск, Шкаф удовлетворенно хмыкнул, отсчитал Маше затребованный гонорар. И велел найти еще что-то на подобную тему.

Муха Ukraine

Вы продавали картины Шишкина или Айвазовского?

О! Это такой адреналин!

Звонит мне Леся.

– Маша, выручай! У меня полный завал. С работы уволили. Завтра платить за квартиру. А у меня в кармане один жетон на метро. Можешь ко мне приехать?

Леся – моя подружка. О том, что у нее полный завал, я понимаю уже в тот момент, когда слышу ее голос.

Леся звонит мне исключительно, когда у нее все плохо. В минуты радости звонка от нее не дождешься.

Леся библиотекарь. По образованию. Но по профессии не работала. На зарплату библиотекаря, без своего жилья, вряд ли проживешь в столице Украины Киеве.

Леся снимает койку в однокомнатной квартире, у метро Дарница. И работает, где придется. То официанткой, то продавцом на лотке.

Гонимая искренним желанием помочь подруге я еду на Дарницу.

Захожу в подъезд.

Мама родная! На стене, вижу, две картины. Пейзажи. Очень миленькие. Торможу. Вернее, делаю стойку, как охотничья борзая, почувствовавшая добычу.

Рассматриваю пристально. На одной картине изображена дубовая роща. На другой море, штормящее, сине-зеленое. Холст. Масло. Где-то 50 сантиметров на 35. Картины, явно, не вчера писаные. Обе без подписи.

– Чьи это картинки? – Равнодушно спрашиваю у консьержки, веселой колоритной хохлушки.

– Та, ничьи.