Пути Волхвов

Я тогда захмелел до золотых огней в глазах, скинул всю одежду и плясал под луной с лесавками до тех пор, пока не повалился без ног и не заснул крепким пьяным сном.

– Вот теперь можем вести беседу, – одобрил Смарагдель, когда я глотнул из кружки.

Прямо под лесовым из земли взвились толстые стебли ивняка, сплелись широким креслом, похожим на княжий престол, и Смарагдель величаво опустился в переплетение ветвей. Истинно лесной князь.

Подо мной выросло кресло попроще, глубокое и удобное, а Рудо уселся справа и положил мохнатую голову на стол, раздувая ноздри.

Принюхивался, нет ли чего для него. Я потрепал пса по лбу и тяжко вздохнул, раздумывая, с чего бы начать. Но Смарагдель избавил меня от выбора.

– Что за юнца ты привёл, Кречет-Лерис?

Он повернулся к Огарьку. Конечно, я поступил дерзко. Не следовало без позволения тащить мальчишку в чащу, но я был уверен, что со Смарагделем мы точно договоримся.

– Возьми его себе.

Смарагдель совсем по-человечески приподнял тёмную бровь.

– На что он мне?

– Лешачонком сделай. Не приживается он у людей. Уже нарвался на беду, еле спас. Второй раз не спасётся, загубят мальчонку.

– И что нам с того? Он тебе родня?

Я помотал головой и поставил кружку на стол. Лесная брага мгновенно кружила голову, но я был привычен к ней. Сегодня точно не стану танцевать, даже если лесавки пригласят. Один из лешачат – с нежными оленьими рожками на вихрастой голове – подвинул ко мне миску грибов и подал мясистый кусок хлеба.

Я принял угощение и выбрал из миски несколько засоленных синих лисьедухов – их сила пригодится в пути.

– Обменяй. Огонёк зажёгся над одним, а я привёл тебе другого. Какая разница, кого из мальчиков забирать?

Смарагдель задумчиво постучал когтистыми пальцами по столу. Я видел сизый мох, покрывающий руку выше запястья, там, где у людей обычно растут волосы. Я бы не удивился, если б он решил прямо сейчас сменить облик и предстать передо мной замшелым горбатым чудовищем с ветвистой короной рогов.

Но он держался, зная, что мне приятнее общаться с кем-то похожим на человека. Я это ценил.

– Старый Дорожник не простит мне такой вольности. Не расплачу?сь. Тут не отдашь долг беличьей или птичьей стаей. А на бо?льшие траты я не пойду ради незнакомого юнца.

– А ради меня?

Не знаю, почему я так заупрямился. Летава ли так в душу запала?

– Ради тебя, может, и пошёл бы. Но какая тебе от того выгода? Снова ты что-то затеваешь, сокол.