Пути Волхвов

Это странно, но мне было приятно оттого, что Смарагдель журил меня, почти как старший брат младшего. Или как отец сына.

– Девке думаю угодить, – признался я.

По лицу Смарагделя медленно расползлась хищная улыбка.

– Бери любую из моих, Кречет. Девки – дело хорошее, но ни из-за одной из них я не стану перечить Дорожнику. Уж извини.

Смарагдель пренебрежительно называл Господина Дорог старым Дорожником. Я виделся с властителем всех путей всего однажды, но та встреча произвела на меня сильное впечатление.

– Понимаю тебя. Прости за дерзость.

А сам спрашивал себя: «И что с ним теперь делать?»

Лешачата и лесавки шептались, зыркали на Огарька. А малец, как я понял, уже не спал, а только притворялся. Боялся ли? Непросто, должно быть, очутиться хромым и беспомощным среди чащи, в окружении нечистецей. Видел ли он их раньше? Или ему всё впервой? Потом спрошу.

– Этот юнец тебе предназначен.

– Как же для меня? – Я возмутился. – Куда я его возьму? На Рудо так и буду возить? Да он увечным стал из-за меня!

Не хотел говорить последнего, не хотел признавать, что меня гложет вина, но слова сами собой вырвались, искренние и горькие. Лешачата разом смолкли, навострили уши.

– Как это – из-за тебя? – спросил Смарагдель ровно, без тени удивления, лишь с лёгким любопытством.

– Не успел я, медлил. Если бы поспешил, ему бы не рубанули по ноге.

Я опустил голову, как мальчишка, признающийся старшим в чём-то постыдном. Красивая лесавка подлила браги в кружку, и я тут же опрокинул в себя хмельной напиток.

– Если бы ты опоздал, меня бы сожгли заживо, как поросёнка зажарили, – вдруг подал голос Огарёк.

Я шумно выдохнул через нос. Не хватало ещё, чтобы он подумал, будто я теперь обязан нянькаться с ним, будто совесть моя за него болит. Обернулся на мальца и рыкнул зло:

– Молчи, иначе брошу тут и никого не послушаю.

Получилось, наверное, грозно. Огарёк опустил голову на мох и затих. Смарагдель почёсывал подбородок когтями, что-то замышляя. Ох, не нравилось мне, когда лесовой так замолкал! Жди чего угодно, только не покоя.

– Я исцелю его. Будет хромать, но пойдёт сам. Всё быстрее, чем людскими снадобьями лечить.

– Много чести, – фыркнул я.

Но Смарагдель уже поднялся со своего веточного трона, пересёк опушку и опустился рядом с Огарьком.