Пути Волхвов

Огарёк весь сжался, как запуганный щенок, я чувствовал его страх. Сбежал бы, наверное, если б мог. Смарагдель медленно протянул к нему когтистые руки, похожие на лапы какого-то неведомого зверя, и сомкнул пальцы выше щиколотки. Огарёк задёргался и бросил на меня умоляющий взгляд. Я отвернулся.

Я и так знал, что будет делать Смарагдель. Зажмёт ногу пальцами-когтями крепко-крепко, дохнёт словами-наговорами, отопьёт из чарки с ручьевой водой, поднесённой лешачонком, и станет вода душистой, словно лесная кровь.

Начертит Огарьку на лбу и груди треугольники, даст ему выпить из чарки, и тот заснёт крепко, спокойно, и будет его сон почти таким же тягучим, как смерть.

Всё так. Я будто бы спиной ощущал каждое движение лесового, а каждый всхлип мальца душу рвал, как совиный коготь. Ничего. Заснёт, а проснётся уже другим. Хромым, но здоровым. И если Смарагдель того пожелает, позабудет всё, что видел и слышал в чаще.

– Пусть спит, сколько спится, – произнёс Смарагдель и вернулся в кресло. Лешачата шушукались, глазея на вновь заснувшего Огарька, потихоньку обсуждали его сходство с ними самими.

Смарагдель махнул рукой за спину, и лешачата с лесавками вдруг повскакивали со своих мест и шустро разбежались, скрылись за стволами так ловко, будто впитались в них. А может, и правда слились с деревьями, чтобы продолжать тихонько подслушивать. Листья немного пошелестели, а потом всё стихло. Рудо подошёл к Огарьку и лёг рядом, согревая его мохнатым боком.

– Спасибо, – поблагодарил я Смарагделя.

Лесовой по-доброму улыбнулся мне, но изумрудный взгляд горел даже ярче, чем несколько минут назад.

– Рассказывай теперь, что тебя на самом деле гложет. Вижу, не только мальчишка занимает твои мысли.

Разгадал меня. Как всегда. Но скрывать от друга мне нечего, да и сам ведь хотел совета просить.

– Мальчишка, да не этот. Княжич хвор, а Страстогор послал меня за знахарем. За тем, кто волхв над всеми волхвами. Не видал ли ты его?

Смарагдель стрельнул горящими изумрудами в сторону, припоминая что-то, а потом, к моей досаде, медленно качнул головой.

– Давно не видал. Прикажу Ольшайке порыскать всюду, у всех волхвов побывать, если велишь.

Ольшайка – любимый Смарагделев сын, шустрый лешачонок, тот самый, что с оленьими рожками. Смарагдель даже имя ему дал в честь ольхи, священного дерева лесовых. Не любил бы, назвал бы Рябинкой. Давно надо было выделить ему свою вотчину, да только не спешил лесовой с сыном расставаться.