Мишка для Танечки

Пахло ванильной сдобой и мясом с чесноком. В этот букет вплеталась знойная, удушливая «Болгарская роза» – Таня закашлялась.

– Зая, кто там? – донесся мужской томный голос из недр дома.

– Погодьте. Разберуся, – ответила сторожиха Зая, и уже Тане: – Ну? Чего тебе?

– Позвонить надо… Понимаете, мы гулять пошли, на горке кататься, а там дом горел. Вот прямо за углом. Подожги. Мы потушили. В милицию бы…

Таня говорила путанно, но Зая ее поняла:

– Это который подожгли?

– На Березовой. Новый. Нежилой. Там забора нет.

– А-а-а, – Зая закивала головой, увенчанной высоким шиньоном, – это прокурора. Токо-токо построился, не застраховал еще. Ишь, шельмецы, быстро уконтрапупили – в голосе ее сквознуло неприкрытое восхищение.

Таня повторила:

– Позвонить бы, а то мало ли…

– Ты сама-то откудова? Чего ночью по кооперативу мотаешься? Одна тут? – голос стал строже, Зая подпустила бдительности.

– Я с Кленовой, пятнадцать. И не одна, меня на улице ждут. Я же говорю…

Из комнаты раздался призыв:

– Зая, ты скоро? Мы скучаааем, – мужчина, скрытый от Тани шторой из бамбуковых висюлек, явно томился нетерпением.

Хозяйка это уловила и по-быстрому свернула разговор:

– Ну вот и топай, раз ждут. Нечего тут. Болтаются, заборы ломают. Фулиганьё.

– Мы не…

Но Зая борцовской рукой выдвинула Танечку на улицу и захлопнула дверь.

Оказалось, что приятели страшно заняты: слева от крылечка целуются Машка с Валериком, справа – Вероничка со своим вариантом. «Вот блин, у всех любовь, даже у толстой Заи, одна я между всем», – обиделась Таня и резко сказала:

– Давайте домой, не будет она никому звонить.

Подхватила санки, засеменила, оскальзываясь, по заледенелой дорожке, даже не оглянулась: идут ли приятели следом. А чего смотреть? Куда они денутся-то?

Около прокурорской дачи опять светился огонек, небольшой, но достаточный, чтоб разглядеть фигуру, хлопотавшую над ним.

– Ах ты гад! – завопила Вероничка и, размахивая руками, метнулась к поджигателю.

Если спасать, защищать или бороться, она всегда кидалась, не раздумывая.

«У верблюда два горба, потому что жизнь – борьба», – дразнила Таня подругу, но, если честно, немного завидовала ей. Сама на такое была не способна. Сначала подумать, к чему приведет, да какой даст результат, может, обернется донкихотовщиной, а может, и сама огребешь по первое число, и лучше не ввязываться.

«Гад» поднялся навстречу Вероничке – в руке зажата какая-то дубина, блики огня пляшут на зверской роже.