Чужие зеркала: про людей и нелюдей

– Кать, ты чего такая смурная? Катя, Катя, Катери-ина, из-под топота копыт, – пропел Вадим, – напряженная какая-то…

Он вылез из угла, подошел к ней сзади, провел рукой по спине сверху вниз – не обернулась, продолжала курить, глядя в черное зеркало оконного стекла.

– Чё, из-за того, что Димка меня привел? Да, ладно тебе, все ж нормально получилось, сидим, бухаем, лясы точим… Чё ты?

Катя загасила окурок в пепельнице, стоявшей на подоконнике, в синем гжельском чуть пооббитом горшочке с крышкой, повернулась.

Вздохнув, посмотрела Вадиму в глаза:

– Да не, не поэтому… Я еще вчера с тобой поговорить хотела, а ты убежал.

В глазах ее плыли серые тучи, раздумывали, пролиться дождем, мимо пролететь или грохнуть как следует, раскатисто, и чтоб полыхнуло на пол неба, чтоб разбежались людишки мелкие там далеко внизу.

И опять, как вчера в музейном пустом коридоре, почувствовал он назойливый зуд беспокойства, что-то было в ней, в Катюхе, что-то несла она в себе, вредное что-то, опасное для него, для Вадима.

Теперь он ждал, пусть вытащит скорее на свет, покажет.

– Нас с Ленкой послали мягкие фонды описывать. Ленка отчет сдала, а я нет. Вот меня главный хранитель и возил вчера фейсом об тейбл. А знаешь, почему не сдала?

Он уже догадался, но ответил, улыбаясь:

– Нет, откуда… Я и не в курсе, что вы там вообще что-то описывали.

Ладно, не в курсе он. А кто ей, Кате, ключи давал от фондов? Папа Римский? Она, что, на экскурсию туда ходила?

«Не в курсе… Врет как сивый мерин. А я его еще и покрываю.

Оно мне надо? Вот возьму и напишу все в отчете как есть. Недостача пятнадцати единиц хранения. Вылетит из музея сразу пулей.

Не вылетит…

Не напишу…»

– В твоих восточных славянах в фонде недостача. Не хилая такая. Пятнадцать единиц. Ты можешь это объяснить?

– Конечно, Катюха. Усе пожрала тля. Моль, в смысле. Ты ж знаешь, музейная моль жрет все: ткань, газеты, нафталин, если ничего не останется, она и шкафчики схомячит. Запросто. Не видела, что ли, когда-то была юбка или рубаха, а теперь кусочек тряпочки размером с бирку с номером, на нее наклеенную.

Прикинь, если фонд лет тридцать не открывать, она там все уничтожит. Открываешь – а там пусто. И только полчища моли неустанно бьются, пытаясь друг друга пожрать. Они уже изобретут колесо и демократию.

Катя чуть покачала головой:

– Видела, видела. А вот чтоб моль ножницами пятнадцать одинаковых кусочков вырезала и бирки на них наклеила, такого еще не видала, врать не буду.