Реки текут к морю. Книга I. Курс лечения несчастной любви

А она? Да, с Никой они уже точно подруги, Лиза и дома у нее бывала не по разу, и «музычки» Никиной смертоносной уже наслушалась, привыкла. Но своя ли она Нике – еще вопрос. А уж этому красавцу запредельно прекрасному всяко чужая, не своя. Нет, не надо ехать. Отговориться чем-нибудь, дескать опаздываю, и домой – на семейное ристалище. Но уже приняв это решение, уже открыв рот, чтоб отказаться, поняла, что, отказавшись, пропустит что-то крайне важное, определяющее. «Но тогда мы можем опоздать на всю жизнь», – эта фразочка из старого детского мультика выскочила из пыльных глубин подсознанья, и Лиза выдохнула:

– Поехали.

Она позвонила маме, сказала, что опять задержится на работе, попросили помочь систематизировать фонд прикладного искусства, что делать, не откажешь ведь, а потом они с Женей пойдут в кино, сегодня в «России» ретроспектива Тарковского. Мама повздыхала, разве можно быть такой безотказной, и пусть Женя тебя обязательно домой довезет, одна по городу не ходи так поздно. «Да, мамочка, конечно, мамочка… Когда я превратилась в такую врушку? Смешно, более чем взрослая девица, а вру матери как старшеклассница, спешащая на первое свидание», – Лиза вздохнула.

Она всегда чувствовала себя некомфортно во вранье, ей казалось, что сразу это все видно, как нижнее белье, надетое поверх платья. Но дома вроде бы ничего не замечали. Пока, по крайней мере.

И после «трынпроцесса», как сказал Игорь, они втиснулись в Никину ласточку и поехали.

Когда Лиза, наконец, добралась на цыпочках до своей постели, раскладного икеевского диванчика, предусмотрительно разобранного для нее, чтоб не гремела среди ночи, бабушка уже спала, похрапывая через раз, и Ленуся тихонько сопела в две дырочки.

Комнату они делили втроем, во второй спали родители. Устроившись, закрутившись в одеяло и водрузив на ухо думку, она решила, что не будет вот так сразу спать, а переберет, передумает все нынешние события. А ведь это были СОБЫТИЯ!

В маленькой съемной никиной студии, нарочито полупустой в пользу простора хоть какого-то, они сидели на стянутых на пол диванных подушках, ковыряли китайскими палочками суши с картонных тарелочек, запивали белым итальянским вином.

Бутылка и самые простецкие, чуть ли не граненые стаканы тут же под ногами.

– Пино гриджио могут делать только итальянцы. То ли у них земля подходяща для этого сорта, то ли сам виноград несколько иной, – со знанием дела рассуждал Игорь. – У французов ихний пино гри – сущая байда, кислятина жесткая, шмурдяк.