Журнал 64

 – Он шмыгнул носом, дабы не быть голословным, и осознал, что нос был абсолютно сухим. – Хм… а отчасти из-за того, что в данный момент на нас висят четверо пропавших без вести и невероятно жестокое убийство на Амагере и мы должны немедленно расследовать эти дела. Мне действительно очень жаль, но я должен покинуть вас. В противном случае все может пойти наперекосяк.

Карл уставился на Мону. У нее был встревоженный вид.

– То самое старое дело, которым ты когда-то занимался? – спросила она, проигнорировав его комплименты относительно прекрасно проведенного вечера.

 – Будь осторожен, Карл. Неужели ты еще не осознал, насколько глубоко оно затрагивает тебя?

Он кивнул:

– Да, и оно в том числе. Но не беспокойся за меня, я не собираюсь ни во что влезать. Я в порядке.

Женщина нахмурилась. Дьявол, что за дерьмовый вечер! Сделано два шага в обратном направлении. Дурацкое знакомство с семейством. Ее дочка возненавидела его. Он возненавидел ее внука. Откушал совершенно невкусного гуся и капнул соплями в соус, а, кроме того, теперь Мона вновь вспомнила о том проклятом деле.

Она непременно снова натравит на него псевдопсихолога Криса.

– В полном порядке, – добавил он, прицелившись в парнишку сложенными в форме пистолета пальцами и с улыбкой спуская курок.

В следующий раз нужно будет заранее расспросить Мону о том, сюрприз какого рода она для него припасла.

11

Таге услышал стук крышки почтового ящика и принялся ругаться. С тех пор как он повесил табличку «Не для рекламы, спасибо», письма ему приходили только от налоговых органов, а от них нечего ждать хорошего.

Таге никогда не понимал, почему их так выводили из себя убогие гроши, которые он присваивал себе, залатав шину, прочистив свечи зажигания или отремонтировав карбюратор мопеда. Может, они предпочли бы видеть его стоящим с протянутой рукой в кассе взаимопомощи в Миддельфарте или им больше понравилось бы, если бы он ходил на воровской промысел в коттеджный поселок у пляжа Скоруп, как другие парни, с кем он вместе выпивал?

Он потянулся за винной бутылкой между кроватью и ящиком пива, служившим вместо тумбочки, и проверил, не переполнилась ли бутылка за ночь, затем поднес к промежности и помочился в нее до самого верха.

Обтерев руки о пододеяльник, Таге поднялся. Он уже устал от того, что эта фифа Метте Стамме жила у него, так как уборная находилась как раз позади ее комнаты в жилом доме.