Духовка Сильвии Плат

Из-за этого я съёживаюсь, но ничего не говорю, однако ты тут же выдёргиваешь ладонь из моей, хотя твоя холодность мне не так уж и неприятна.

– Арго?? Прямо как тайный язык или корабль аргонавтов?

– Не совсем. Я А?рго. И теперь я твой должник, – говорю я, сворачивая блокнот в руке.

– Это просто блокнот.

– Ну, может, и не совсем, – признаюсь я смущённо.

Ты чуть усмехаешься, словно знаешь его содержимое, из-за чего меня бросает в жар. Но сказать наверняка, читала ли ты, я не могу, к тому же у меня нет причин тебе не верить.

– Тогда ты и вправду мой должник, – говоришь ты, направляясь обратно к тропинке.

– И чего ты хочешь? – окликаю я тебя на полпути к выходу.

Ты поворачиваешься и серьёзно о чём-то задумываешься. Но ничего не отвечаешь.

– Спасибо, – ещё раз благодарю я, понимая, что ты, скорее всего, продолжишь молчать.

Ты киваешь и идёшь к выходу, но когда оказываешься у калитки, резко останавливаешься и снова поворачиваешься.

– А мы ведь виделись в церкви?

Да, и с тех пор как мы увиделись впервые, прошло три службы, но я тебя на них не разглядел.

– Я видел тебя только один раз летом. Потом ты не приходила?

– Мы обычно садимся в самом первом ряду, а вы, наверное, в конце. Вот ты и не замечал.

Странно. И как я мог вас проглядеть? Кажется, твой отец выше всех в городе.

Ты задумываешься, а потом всё же решаешься спросить:

– Как ты это выносишь? – в голосе слышится печаль, отчаяние и что-то такое, что я не могу описать словами. Мы оба понимаем, что ты говоришь о службах.

Я пожимаю плечами.

– Каждое моё воскресенье вот уже одиннадцать лет начинается с церкви, с речей Патрика. Эти службы – неотъемлемая часть меня, – я говорю чистую правду. Но это не значит, что службы мне нравятся. Они как недостатки в характере, о которых прекрасно знаешь и которые раздражают, но ты ничего не можешь с ними поделать, потому что они – это ты.

– А я к этому никогда не привыкну. Эта церковь – ад. Мой личный ад.

Меня слегка передёргивает от твоей честности.

Ты направляешься к выходу. Но мне не хочется тебя так просто отпускать. Я понимаю, что, раз ты осмелилась спросить, значит, тебя это волнует.

– Флоренс! – зову я тише, чем мне хотелось бы.

Ты поворачиваешься, подходя ближе. На улице нельзя кричать. Ты тоже это знаешь.