Параллельная вселенная Пеони Прайс

Хочу один день не быть невидимкой.

– Элайза непростая дама. – Я тщательно подбираю эпитет, прежде чем произнести вслух.

– Не то слово, – произносит он, едва открывая рот, отчего получается абракадабра вроде «нетслво».

– Ненавидишь ее?

– Ненавижу? Это не то слово, – отвечает он, особенно выделяя слово «то».

– Слишком сложно… Я не понимаю.

– Она стерва, но яйца у нее есть, причем стальные.

Выйдя из лифта, Итан смотрит на экран телефона. Его манера проверять пропущенные звонки и хмуриться начинает напрягать.

– Куда дальше? – интересуюсь я, подпрыгивая от нетерпения. Неужели я проведу целый день в компании Итана Хоупа? – Может, позавтракаем, точнее, пообедаем? Я как раз знаю одно место…

– Не получится, у меня планы, – прерывает он.

Его брови сдвигаются к переносице, он будто становится ниже, словно взвалил на себя груз, который ему не по силам. Живое воплощение Сизифа с картины итальянского художника[29 - Речь идет о картине «Наказание Сизифа» Тициана Вечеллио.].

– Когда мы увидимся? – спрашиваю я.

– Скоро.

– А точнее?

– Очень скоро, – бросает он и прижимается губами к моему лбу. Сердце подскакивает к горлу. Я сглатываю, чтобы не пустить слюни. Отстранившись, он идет к выходу.

– Ты оставишь меня здесь одну? – Я вскидываю руки от бессильной досады.

– Кара отправила за тобой машину. Тебе же нельзя за руль.

– Почему? Какую машину?..

Как я ее узна?ю? Что мне делать дальше? Куда он идет? Вопросы сыплются не переставая, но так и повисают в воздухе, с грохотом падая и разбиваясь вдребезги о мраморный пол.

Итан прыгает в блестящую «Мазерати», надевает очки и уносится прочь. На этот раз ему не мешает ни один папарацци. Я запоздало выбегаю за ним и смотрю вслед удаляющемуся кабриолету.

Итан Хоуп – твой парень?

Итан Хоуп – мой парень!

Я хватаюсь за голову, с силой впиваюсь пальцами в черепушку, давлю на нее. Стою так невероятно долго в попытке выудить из каши в голове разумную мысль, хоть одно объяснение, хоть одно воспоминание.

Солнечный свет сменяется чернотой перед глазами. Голос Элайзы проникает глубоко под кожу и назревает, лопается, как гнойный нарыв: «Ты недостаточно хороша. Ты недостаточно хороша. Ты недостаточна. Нам недостаточно». Она повторяет это снова и снова, а потом голос стихает. Все возвращается на круги своя.

Я щурюсь от солнечного света, достаю из сумки телефон и трясущимися руками набираю Мелани, однако женский голос отвечает все то же: данного номера не существует.