Искатели прошлого. Хроники бардов

Несмотря на сытную и, как ни странно, очень вкусную и разнообразную еду, Руме хотелось как можно скорее подняться обратно в комнаты. Сонливость всё не желала уходить, заставляя клевать носом и пропускать мимо ушей разговоры и вопросы спутников, а зал тем временем становился всё шумнее. То один, то другой из постояльцев начинал свои истории, непременно желая, чтобы именно его услышали все остальные.

Громко разносились по сторонам звуки стукающихся деревянных кружек и стеклянных стаканов, люди громко стучали ладонями по столу, что в Кайге считалось высшей похвалой, и требовали продолжения историй или новых порций еды и выпивки.

Кто-то оглушительно затянул лихую песню, совсем не заботясь о красоте исполнения. Акан с товарищами недовольно оборачивались в сторону поющих, и морщились (особенно страдал от пения Эндиус), а маг понял, что с него хватит.

Сообщив, что больше не спустится, он медленно встал из-за стола и сквозь стоящие то здесь, то там стулья, оставленные отошедшими хозяевами, пробрался к лестнице.

Комната встретила его тишиной и мягким полумраком, в котором потрескивали огарки свечей. Разжигать новые свечи не хотелось, но пришлось: закрыв дверь, отгораживаясь от слабо доносившегося шума, маг полностью погрузился в темноту. Подойдя к столу и сменив свечки, он замер.

У трактирщика было странное понятие украшение комнат, о чём можно было догадаться, увидев картины. Но сейчас в дополнение к ним на столе появился букет цветов в тёмно-красной вазе.

Они были совершенно разные: на тонких стеблях и почти на ветках, пушистые и гладкие, ярко-красные, лиловые, белые, голубые.

Магу удалось узнать лихнис, тысячелистник и мелколепестник, остальные цветы являлись и вовсе какими-то гибридами. Видимо, собирали их на ближайшем поле, не заботясь о совместимости или красоте. Сами цветы едва высовывали головки из вороха разномастных полевых трав.

Уловив странный непохожий ни на что аромат, Рума наклонился ближе. Глаза постепенно привыкали к полутьме, смазанной дрожащими огнями свеч, и различали отдельные краски в незнакомом буйстве букета.

Маг потянулся руками к вороту, медленно стягивая плащ, всё ещё остающийся на плечах, а потом и расстегивая рубаху. Мысли плавно перетекали, не задерживаясь на определённом деле или образе, и только через долгое время он понял, что так и застыл, полураздетый, разглядывая желтоватые прожилки в сочной зелени тонкой травинки.

Внезапно дверь с грохотом отворилась.