Студенты по обмену. Староста – Чужая Академия

– А с учётом того, что сейчас она разносит полигон и прогревает землю… она не просто так взбесилась! Она что-то увидела или почувствовала? – добавила Тамара, вставая рядом с парнями и заглядывая в соседнее окошко.

Я глянул через плечо на Орено, что всё так же сидел на своём месте и тоже недоумевал, что такого он мог показать гостям. Глаз зацепился за кулак Густава. Перед внутренним взором всплыла картинка чужих воспоминаний: «Дорес, что сдерживает огненную силу, рвущуюся с ладоней, и спокойно выдыхает, когда грудь начинает печь».

– Дорес, открой портал к ней! – попросил я.

– Ты чокнулся? Она в бешенстве!! В таком состоянии к ней лучше не подходить! – стал отговаривать меня русый.

– Открывай! – настаивал на своём.

– Нет! Это опасно! – качал Огненный маг головой.

– Тогда я туда пешком дойду. Просто это долго и нудно, и не прибавит мне позитива. А значит, сцеплюсь со Старостой словесно, как только дотопаю!

– Адепт Зерхо, занятие не закончено! Вернитесь на своё место! – позвала Куратор, призывая к порядку.

Пока мы глазели в окно, она всё же успела наябедничать ректору на молодую карательницу.

– Простите, леди Варис, я сейчас нужен не здесь! – переведя глаза с Куратора на Дореса, вновь изогнул бровь, давая понять, что «Я всё равно туда пойду, и никто меня не остановит!».

Густав только покачал головой, глянул иным зрением в окно, но всё-таки щёлкнул пальцами. Огненная воронка закружилась прямо передо мной и засосала внутрь, перекидывая на территорию Академии, на тот самый полигон, где уже почти не осталось снега.

***

ЛайЛиоНетти.

Первая практика стала для меня настоящим испытанием. И нет, я знала, что мы будем налаживать ментальную связь и учиться объединять мысли, чтобы в бою могли общаться на расстоянии. Но я не думала, что их воспоминания будут проецироваться прямо в голову и картинки прошлого оживут перед глазами. Не предполагала, что прочувствую на своей шкуре их боль, отчаянье, гнев и другие эмоции. Что почти потеряю себя…

Сильнее всего по нервам ударили утраты десятилетней давности.

В их воспоминаниях я видела себя со стороны. Себя и своих братьев, не отдающих себе отчёта в происходящем.

Это самое страшное время в моей жизни.

Самая грязная глава нашей истории.

Но её не стереть, не обелить и не исправить.