Даева

– Поэтому буду краток, – продолжил я, вытаскивая из внутреннего кармана белый конверт с российским флагом в углу. – Мне нужно побеседовать с одной пациенткой. Юлей Ивановой… (чуть не ляпнул Шималовой!) – Я широким жестом положил деньги на стол. – Далее, поговорить с ее лечащим врачом. И выяснить про еще одного человека, которого привезли к вам в тот же день, что и девушку. Его фамилия…

– Я понял, – прервал меня директор и криво улыбнулся. – Вы сами сказали, что мое время дорого, поэтому посидите, пока я все устрою.

Он вытащил из кармана айфон, набрал чей-то номер, дал краткие и четкие указания, затем вновь обратил свое внимание на меня.

– Значит, так. Вы пройдите сейчас в седьмой корпус, это за церковью надо повернуть направо, там подниметесь на третий этаж, найдете двенадцатое отделение, у двери звонок – позвоните и спросите доктора…

Тут его взгляд упал на конверт, он замолчал, затем вздохнул и добавил:

– Ладно, я сам вас провожу…

Не знаю, действительно ли мой провожатый был серым кардиналом больницы, но определенный вес здесь имел.

Заведующего отделением, на которое мы с ним пришли, звали Роберт Михайлович Калигари. Он провел нас к себе в кабинет и предложил кофе. Дергач отказался, и я за компанию. Кабинет доктора отличался от завхозного, как отличался старый больничный уазик от дергачевской иномарки. Впрочем, и хозяева кабинетов представляли собой такую же контрастную пару: доктор был худым, выглядел замотанным, а его белый халат было бы неплохо погладить. Зато письменный стол эпохи Ломброзо впечатлял сильнее иномарки. Правда, завален он был кучей всевозможных бумаг.

Заведующий начал спрашивать Дергача про ремонт какой-то палаты, заглядывая ему в глаза, а тот свои глаза закатывал, рассказывая про долги, отсутствие денег на счетах и прочие проблемы. Беседа грозила затянуться, и кардинал завхозов, буравя взглядом психиатра, поинтересовался: «А сколько ваше отделение в этом месяце заработало?». Тут доктор закатил глаза и, блуждая взглядом по потолку, отвечал, что развивать коммерческие услуги на психиатрическом отделении нереально!

– А как же третье отделение? – ядовито спросил Дергач.

– Но это же наркологическое! – воздел руки к небу заведующий.

Наконец завхоз ушел, Роберт Михайлович предложил мне сесть и сам расположился напротив.

Я посочувствовал доктору, мол, на бедной медицине и то хотят нажиться, но он даже не обратил внимания на мои слова.