Кунигас. Маслав (сборник)

Да и было чего испугаться!

Вошедшая была старая, худая и высокая женщина с седыми растрепанными волосами, падавшими ей на плечи, едва прикрытая грубым бельем и даже не подпоясанная, босая и как бы вырвавшаяся из тюрьмы или из рук палачей.

Ее бледное, сморщенное лицо и горевшие пламенным гневом серые глаза с красными, опухшими от слез веками выражали глубокое, почти безумное, горе.

Она вбежала с громким, неудержимым, бессмысленным криком, в котором ничего нельзя было разобрать. Перепуганная, рассерженная, оглядывавшаяся назад, как будто за ней гнались.

Отталкивая руками тех, кто стоял у нее на дороге, она добежала до стола и стала, как вкопанная, перед Маславом, вперив в него безумный взор.

Князь, бледный, не владеющий языком, вскочил с места и руками указал своим придворным на это привидение, которое они пропустили в горницу. Пруссаки, перепугавшись неизвестно чего, хватались за ножи. Остальные повскакивали с мест, и в горнице все пришло в смятение. Тогда и Вшебор двинулся от стола.

В это время люди, вбежавшие за бабой, схватили ее за руки, но она, вырываясь от них, упала на землю как раз подле того места, где сидел князь. Маслав в ужасе отшатнулся.

Раздались испуганные крики, потом в толпе произошло движение, и придворные, схватив безумную на руки, поспешно вынесли ее из горницы.

Некоторое время еще слышались ее жалобные крики, сначала громкие и напряженные, потом все затихавшие по мере удаления и наконец превратившиеся в глухой стон, затерявшийся где-то в глубине замка.

Маслав, с вытаращенными от испуга глазами, стараясь придать своему лицу подобие улыбки, опустился на свое место.

На вопрос кунигаса он холодно ответил, что это была бедная старая помешанная, и, налив себе кубок, выпил его залпом, но, как он ни старался принять равнодушный вид, он не мог удержать охватившей его дрожи.

Часть гусляров вышла за дверь, и после этого шумного приключения вдруг настала страшная тишина. Князь сделал знак, чтобы подали мед, но и это не помогло, так как все были испуганы и смущены появлением несчастной женщины.

Скоро все умолкло, а некоторые из тех, которые особенно много пили, захрапели, положив головы на стол. Наконец и сам Маслав, приказав проводить своих гостей на отдых в предназначенные для них горницы, двинулся неверным шагом из столовой, предшествуемый коморниками, которым он приказал нести перед собою меч. Начали расходиться и остальные, за исключением уснувших за столом.