Кунигас. Маслав (сборник)

 – Наши послы – разумные люди: прежде чем идти к королевичу, они были у императора и получили обещание, что он им окажет милость и помощь, вернет корону, а с чехами вступит в борьбу.

– Если Бжестиславу дать свободу, то он скоро стал бы угрожать империи. Император и папа римский укротят его…

– И вы, и я, и те, что пошли к Казимиру, знаем его. Государь набожен, но он недолго выдержит в монашеской одежде, если только показать ему меч и пообещать царство. В нем потечет кровь Болеслава! Не удержит его ни привязанность к матери, ни страх, ни привычка к безделью.

– Все это, мой милый Самко, – со вздохом отозвался Вшебор, – далекие и сказочные надежды. Я еду от Маслава и видел сам, что там творится. Как возвеличился и усилился сын пастуха!

– Если бы и дал император немного войска, и все мы присоединились к нему, то все-таки всех нас будет слишком мало, чтобы начать борьбу против всей черни, которых целые тысячи.

– Но подожди же, это еще не все! – прервал его Самко. – На помощь нам придет Русь. Наши начальники все обдумали: были отправлены послы в Киев к Ярославу… к нам на помощь придут поляне из Киева и печенеги.

– Так же, как чехи, – хмуро улыбнулся Вшебор.

– Вовсе не так, – отвечал Дрыя. – Твой глаз все видит в черном свете.

– А у вас – все светлое. Пропели первые петухи – тебе кажется, что день занимается, а это просто зарево пожара, – махнув рукой, сказал Долива.

Дрыя чокнулся своим кубком с кубком Вшебора и промолвил:

– Выпей и будь повеселее.

– Если бы ты, как я, возвращался из Плоцка, – сказал Вшебор, – и если бы в ушах твоих стоял шум от криков этой своры, и видел бы ты весь этот муравейник, да послушал бы, как Маслав хвалится своей силой и своими союзниками, пруссаками и поморянами, пожалуй, и ты бы запечалился.

– Ну, пусть с ним будут пруссаки и поморяне, зато с нами – императорские и Ярославовы полки, – возразил Самко. – У него дерзость и высокомерие, а у нашего государя – корона, и будет он помазан на царство и благословлен, и Бог будет с ним!

Проговорив это, Дрыя встал и обнял печального Доливу.

– Брат мой, – сказал он, – если бы была у меня сила, чтобы удержать тебя с нами, я бы в ноги тебе поклонился… останься с нами…

– И не говори мне об этом, – с нетерпением отвечал Вшебор, – я там оставил брата, – меня отправили, заставив поклясться, что я вернусь, хотя бы с опасностью для жизни.