Барин-2. Повести и рассказы о любви

Цена меня вполне устроила. Я увидел, как стоящая за его спиной Дуняша облегченно вздохнула. Глядя на шнурок в ее руке, я всё время переговоров боялся, что она накинет этот шнурок на горло лейтенанта. Ну да теперь уже не боялся.

После инструкции его головорезов, – ну такие они у меня вызвали ассоциации, – мы пошли в приготовленную баню. Дуня нагнала туда толпу баб, которые ну чуть ли не языками облизывали Антона Васильевича. Это потом она мне призналась, что туда пришли все жены и сестры рекрутированных мужчин.

Антон Васильевич разлегся на кушетке и, похоже, чувствовал себя на вершине Олимпа. Больше пил вино, парился, пару женщин к себе притянул и отлучился с ними в массажный кабинет, потом опять пил вино и парился.

Когда сотники доложили, что всё сделали, то мы уже снова попивали ликеры в гостиной. Антон Васильевич, слегка покачиваясь, дошел до свой пароконной коляски и отбыл в часть.

Я повернулся к Евдокии.

– Все?

– Батюшка наш! Все, все! Я их на заднем дворе спрятала.

– Так зачем прятала?

– А чтобы их бабы крик и вой не подняли опять. Пошли покажу.

Мы прошли на задний двор. На скамейках и на траве сидела группа мужиков. При виде меня они повскакивали, а потом упали передо мной на колени. Молча стояли, только взгляд мой ловили.

– Баста, мужики. Тихонько разошлись по своим дворам и селам. И в течении недели из дома исчезните, поработайте где-то в поле, в лесу… На всякий случай, а то, не ровен час. Ну, сами понимаете, о чем я говорю.

– Понимаем, – словно шуршание мужского шепота пронеслось над группой. – Век тебе жизни, барин! Проси от нас чего хочешь, за тебя в огонь и воду пойдем.

– Идите домой, порадуйте уже своих домашних, и бегом по шалашам, схронам и заимкам.

Мужики расходились, оглядывались на меня, словно не верили, что я сейчас их не верну и не отправлю назад в воинскую часть.

– Что ты за деревеньку назвал лейтенанту, барин? – спросила Дуня после их ухода, когда мы сидели с ней в беседке сада за домом.

– Да так, ты ее знаешь. Это тех «вольных охотников», что вечно у нас всю дичь били без разрешения.

– Браконьеров? – расхохоталась Дуня.

– Да, их самих.

– Ну ты жук, барин. И этих, наконец-то прищучил, и своих вытащил. И как хорошо сделал, что сразу всех вытащил…

– Барин, можно? – из-за нашей спины вышло несколько женщин вместе с той утренней, Бориславой, которая плакала на дороге, и стояли на входе в беседку.