Книга Небытия

Высокий человек насупился, трое его сыновей родились уродами. Он отдал их пустыне… Надо было взять себе Мириам, не ждать пока умрет Зулейма. Он сам привез Мириам в род. Старик отдал ее Гайсану… Женщин никогда не хватало на всех. Теперь сын Мириам уже взрослый воин. Но он чужой. И Мириам… Хэн!

– Надо было учить Шаншама.

– Он не из рода вождей. Ему не быть хранителем Нашего Бога, – старик протянул руку, человек подхватил ее, медленно повел старика в лагерь. – Из Бальбандирета вышел бы хороший хранитель… Да. За его мать мы положили троих родичей.

Вельда этого стоит. Новая кровь взамен пролитой старой. Бальбандирет будет сильнее всех наших детей, смотри – в нем сила жизни, а они как старики перед ним. Пех-пех-пех… Только… кто же придумал это дурацкое имя?!

– Ты сам, дед, – Дамон был искренне изумлен, – ты сказал, что имя сыну вождя дает сам Наш Бог и нарек его Бальбандиретом.

– Да?.. Ну, конечно! Так и было. А как же иначе? На то воля Нашего Бога. Я и сейчас говорю… Пех-пех-пех… Мы тогда как раз встретили караван с италийским вином… Удачен ли был ваш нынешний поход, Дамон?

– Удачен, дед.

Вернулись все.

– Хорошо… Посади меня здесь, внучек, я подожду ужина. Потом будет длинный разговор. Пех-пех-пех…

Дамон вошел в лагерь. Верблюды напоены, отправлены пастись. Добыча прибрана. Женщины готовят ужин, воины отдыхают. Дети на месте. Бальбандирет? Вот он – дерется с кем-то, побеждает. Мириам и Шаншам в стороне ото всех, говорят о чем-то, слишком тихо. Вельда? Вот она – самая красивая, женщина вождя.

Вождя девяти воинов, десяти женщин и двух десятков детей, стариков, калек и уродов. Великого вождя… Хэн!

Верхние боги провернули колесо небес. Средние повеяли ветерком. Нижние дали прохладу. Когда солнце уйдет, черные боги нашлют холод. Пора поговорить.

Женщины ушли, у них есть работа. Старики выжили из ума, они здесь не нужны. Дети – прочь с глаз. Здесь только воины и хранитель.

– Бальбандирет! Останься, внучек. – Мужчины были удивлены, но не возразили. Хранитель покашлял, пожевал беззубым ртом.

 – Пхе-пхе… Пять дней – завтра пора трогаться с этого места.

Воины, сонные после ужина, покивали – да, пора, пора…

– Для чего нам уходить? Разве здесь плохо? Никто не знает про наш оазис, никто не найдет нас здесь. Здесь трава и вода. Зачем нам идти в пустыню? – Шаншам в первый раз говорил на совете, его голос звенел от волнения, но был тверд. Шаншам сидел в тени чахлого деревца, чуть в стороне от всех.

Хранитель покачал головой.