Киммерийская крепость

Давай, подумал он, давай, дорогая, вспомни, зачем ты здесь. До пенсии всего ничего, я всё понимаю, но ты же не за пенсией пошла в девяносто шестом на только что открывшиеся Императорские Учительские курсы, совсем не за пенсией, – за чем-то другим? Вспоминай, Анна Ивановна. Вспоминай, хорошая моя.

– А какое отношение имеет ко всему этому наша школа? Я сама, наконец? Почему вы мне всё это рассказываете?!

– Ну, как же?! – удивился Гурьев. – Раскопки – раскопками, Центральный Комитет – Центральным, как говорится, Комитетом, а работать-то мне предстоит у вас и с вами.

Под вашим началом и руководством. Так что не вижу ничего странного. Опыт учителя, наставника у меня очень скромный, поэтому даже и не понимаю, как можно предполагать обойтись без вашей помощи и поддержки. А с раскопками – помогут ещё и школьники, особенно с вашего соизволения. Дело интересное, нужное: история родной страны, родного края – это важно, архиважно, я бы сказал. Историческая практика. Практическая история, – вот, пожалуй, наилучшее определение.

– А почему тогда – литература? Почему – не история?!

– Потому что литература – это история в наиболее увлекательной, доходчивой форме, Анна Ивановна.

– И что же? Вы будете… просто учителем? На полставки?!

– Буду, – кивнул Гурьев. – С огромным удовольствием. И вы скоро убедитесь: я вам нравлюсь – в том числе и как учитель.

– И что же, бумаги ваши… настоящие? Все – настоящие?

– Абсолютно. А говорю я вам это – про раскопки и важное поручение Центрального Комитета – для того, чтобы вы знали: я иногда буду совершать экстравагантные, неожиданные поступки, а вам при этом лучше всего делать вид, будто всё совершенно нормально.

И чтобы вы не боялись – ощущайте за своей спиной всю мощь Центрального Комитета. Нашей родной коммунистической партии. Большевиков.

Если бы Завадская не была абсолютно уверена, что это невозможно – она могла бы поклясться: в голосе сидящего перед ней человека звучит насмешка. Откровенная – и более чем язвительная. Но ведь это невозможно, подумала Завадская.

Нет. Нет, решила она окончательно. Нет. Мне показалось.

– Что – всей?! – она приподняла брови.

– Целиком.

Заведующая долго рассматривала Гурьева, прежде чем нарушить молчание:

– Вы ведь не расскажете мне, что происходит. Что – вообще – происходит?

– Нет, Анна Ивановна. Поверьте, так правильно.

– Хорошо, – Завадская вздохнула и посмотрела на Гурьева. – Хорошо, Яков Кириллыч. Можете располагать мной в полной мере.