Все хотят

Кто, откуда? Старосте не до меня. Подружка твоя послала на три буквы.

– Интересно, почему? – съехидничала Тася. – Кроме них обратиться не к кому?

– Остальные ходят-то через раз. Ты же вроде завсегдатая.

В воспоминаниях по новой разворачивался цирк, который Остап устроил неделю назад на вышмате. На роль уродца, может, Тася и подписалась давно, а вот клоунессой не нанималась.

– Извини, неинтересно.

Оттолкнулась от стены и пошла в обход. Легко и непринуждённо Остап поймал её запястье, проворковал:

– Так не бесплатно же!

Этого она не услышала.

Резко опустилась на корточки, прикрылась свободной рукой. Черепаха славится неторопливостью, зато инстинкт защиты развит превосходно. Прячется в панцирь – моргнуть не успеешь.

Града ударов не последовало. В общем-то – ни одного удара. Девушка выждала секунду-другую – на случай подлянки. Осторожно выглянула. С лица Остапа сейчас впору писать карикатуры. Смотрел на неё, как на круглую дуру. И был прав. Даже если всё-таки завербован теми, кого Тася с недавних пор пуще смерти боится, никто не станет устраивать мордобой в стенах университета.

Даже конченные отморозки.

Тася поднялась. Он подтянул, помогая встать. Не отпустил. Хватка не давила – тёплым браслетом заключила в плен без шанса на побег. Девушка не решилась испытать суставы на прочность – не пыталась вырваться. Зрачки её сузились от солнца и прилива крови к голове. Как-то так вышло, внезапная угроза, которую придумала сама себе, сработала по схеме «клин клином».

Испугала так, что хроническое беспокойство заползло куда-то в норку. Зато теперь, в неконтролируемой ситуации, в коей Тася оказалась впервые, тревога вырвалась из своего укрытия, свернула органы в узел и, так сказать, украла микрофон. Лучше всякого детектора лжи, с побочным эффектом в виде полушёпота:

– Я боюсь тебя, бл*ть.

– Расслабься, полоумная. На х*р ты мне нужна, – заверил он с дружелюбной улыбкой, по-прежнему удерживая. – Просто помоги. Объяснишь, распишешь всё. Один час твоей жизни.

Скажем,… десять тысяч тебя устроят?

Зубодробительный звонок завизжал, оповестив об окончании перемены. Отдел мозга, отвечающий за автономию дыхания, словно отключился. Горло защекотал холодок. Тася всё-таки осмелилась на зрительный контакт. Не похоже, чтобы Остап шутил.

– Серьёзно?

– Чё? – он выгнул бровь. – Пят… надцать?

Та растерялась окончательно.

– Отпусти.

Отпустил. Потирала запястье, собирала мысли в кучку. Дело пахло скверно.