Все хотят

Ноги разведены, что впору дивиться – как юбка-карандаш позволила подобную вольность? Левая рука Груши заведена за спину – для опоры. Правая же впереди. Придерживая за кисть, студент приникал к тонкой коже женского запястья губами. Опущенные ресницы его подрагивали от простого, смиренного удовольствия. За какую-то секунду Тася подметила даже эту мелочь. Каждая, каждая деталь нафаршировала её сердце пулемётной очередью. На контрасте с серым миром ослепительно ярко сверкала кровь на лезвии складного ножа, зажатого в исполосованных шрамами пальцах.

Кровь на полу случайными каплями, струйками из порезанного запястья Груши. Красная-красная, верно ей сочилась ткань материи. Верно, Тасе только что выкололи глаза. Она не почувствовала, как ахнула – впервые в жизни так женственно. Не почувствовала, как отступила назад в коридор, как врезалась в стену.

Секунды хватило, чтобы запечатлеть в памяти абсолютно всё. Неосторожная, свидетельница действа выдала своё присутствие. Остап сделал глоток и оторвался от жертвы, взглянул следующей прямо в глаза.

И явили его… обычную досаду. Столь прозаичная, в чём-то даже комичная, она нисколько не вязалась с происходящим. Без голодного блеска, люминесценции радужки или тени сумасшествия. И всё сейчас было бы совершенно нормально, стройно и понятно, если бы не алый сок Груши на губах.

Куда драпанула, Тася не видела. Телу некогда отвлекаться на команды мозга – оно спасалось бегством. Остап не оказался сверхъестественно шустрым. Всего лишь закономерно быстрее и ловчее лентяйки с лишним весом.

Настиг мгновенно, толкнул в первую попавшуюся аудиторию. Вошёл следом, загородил путь к свободе. Злился, что нельзя навалиться на дверь – открывается-то наружу. Злился напрасно – с караулом этот путь отступления для Таси неактуален. Если сигать из окна – далеко падать. Запасного выхода нет, вдобавок телефон утерян. На том альтернативы кончились.

Девушка замерла между рядами, вытянула перед собой руку в защитном жесте. Глаза по пять копеек. Ни слова не вымолвить, не промычать даже.

Пыталась включить голову. Вспомнить, как думать.

Недовольный развернувшимся сценарием, Остап устало вздохнул. Прильнул к дверному косяку. Дружелюбно-невозмутимый, подбодрил:

– Успокаивайся, сколько надо. Я подожду.

Золотое правило актёра: «Если всё идёт не по плану, сделай из этого план». И парень не сплошал. Красуясь, медленно облизал грязный нож. От такой картины подкашивались ноги. Губы в крови преподавательницы обнажили острые клыки.