Как не обидеть дракона

– Что случилось?

Маг, отрезвлённый не столько приёмом Ильсора-старшего, сколько появлением своего ученика, вскочил на ноги. Он оглянулся вокруг, пробормотал что-то про извинения, дряхлость, ту, что хуже гоблина, и громогласно пообещал кому-то привести всё в порядок.

Обыватели конюшен и загонов отреагировали незамедлительно: прекратили бесцельно носиться и, построившись в ровные ряды, народным фронтом отправились восвояси. Направляли это шествие, конечно, свиньи и петухи

– кому же ещё?

Толпа крестьян после лёгкой потасовки, оставшейся вне поля зрения благородных, выплюнула на первый план переговорщика.

Он, явно не по своей воле получивший должность оратора, робко обошёл Белого и, остановившись на подчёркнуто уважительном расстоянии от присутствующих, промямлил, обращаясь к Ильсору:

– У вас всё хорошо?

– Кажется, да, – неуверенно ответил владелец замка.

– Я Джил, плотник. Мы… это… за скотинкой.

– Вон! – подал голос отдышавшийся маг. – Позже, дорогой, завтра. Уезжаем!

Экипаж выкатила на середину двора Маира, ошалевшая оттого, что неожиданно и без посторонней помощи оказалась в него впряжена.

В её глазах светилась вся глубина лошадиной философии.

– Прошу всех, – волшебник поклонился, указывая на приоткрытую дверцу, и первым занял лучшее место.

Как же удивился Этчеверрия, когда обнаружил, что карета не пуста! Не был бы он Посвящённым, испугался бы. В правом углу, ковыряясь в носу, восседал Ублизнюкавру Ках, заметно выросший. Прежний невзрачный подросток исчез – на лице его читалась решимость защищать своё мнение, если надо – жёстко.

Он ростом на голову обогнал Этчеверрию, волосы чёрные, давно не стриженные и не мытые, большой нос, который словно вот-вот сорвётся с лица и упадёт, мускулистые руки, скрещённые на груди, веснушки…

– Быстро, – присвистнул мастер и, не получив ответа, шлёпнулся на сиденье.

Следом, по очереди изумляясь столь скорому прибытию Каха, в карету вошли и прочие путешественники. Альдарина и Уин остались дома.

Эйтр, перед тем как сесть в экипаж, обернулся и крикнул оратору:

– Не, переживай, завтра разберёмся. Не обидим! Крестьянин кивнул и неторопливо побрёл в темноту. Карета мчалась по извилистой сельской дороге. Рыжая Маира, не доевшая всласть овса в конюшне, уже десять раз скопытилась бы, если бы не подкрепляла силы эманациями Этчеверрии. Получив порцию волшебной здравицы, лошадь весело ржала, и деревья вокруг неслись как декорации в плохом театре.