Как не обидеть дракона

– То же, что и раньше: стой там, где стоял, говори то, что тогда говорил…

Ублизнюкавру не стал возражать. Он поискал глазами удобную позицию, занял её, стараясь выглядеть как можно более вдохновенным, и повёл речитативом:

– Колдуны – коварнейшие существа на планете. Вся их мысль работает на то, чтобы разрушать наше людское счастье. Не заискивайте перед колдунами, молодые господа. Вы, с точки зрения этой публики, игрушки, способ повеселиться поздно ночью…

– Но-но!

– Вы же просили всё, как тогда… Старик растерянно посмотрел на Каха.

– Ладно, потом разберёмся, неси свою ерунду. А что, это было ночью?

– Нет, – хором ответили Лиас и Эйтр, – днём.

– Тогда при чём тут ночь?

– Простите, перепутал, – оскалился Ублизнюкавру. – Они нас используют для развлечения днём.

Инвварсен оценил шутку и засмеялся бы, однако маг не дал времени.

– Да лезь же, чтоб тебя гоблины съели! – обернувшись, устроитель эксперимента заметил, что приказы до сих пор не выполнены и его ученик не сделал ни шага.

«Как тогда, – подумал Эйтр, – только в тот раз Ли подгонял я».

Лиас одарил второго своего мучителя укоряющим взглядом: зачем при родных, мол, но дольше тянуть не стал. За годы Ведьмин холм ничуть не изменился. Изменился «маг»: если раньше ему приходилось подпрыгивать изо всех сил, чтобы приземлиться на живот на гладком камне, то сегодня он слегка опёрся на руку и сразу оказался наверху.

– Молодец, – оценил Этчеверрия. – А теперь рассеем тьму!

Над поляной с лёгким треском возникло голубое сияние.

– Ладно, пока ничего, – сам с собою толковал председатель Гильдии.

– Попробуй вспомнить, – бросил он Лиасу, – что ты делал тогда: говорил, соображал. Хотя, в принципе, неважно, главное – эмоциональное состояние, воплощение ирреальности в твоём душевном мире, поэтому мы подождём.

Добившись сложными манёврами некоего подобия научности, пьяный, в том числе и от всевластия, хитрец впал в транс, по привычке запустив вокруг себя любимые светящиеся шарики, летающие по правильным спиралям.

Каху, как раз принявшемуся декламировать наиреволюционнейшие из своих речей, повезло, что никто в них не вслушивался. Хотя разве таков рай бунтаря?

«Эх, если бы тут была малышка Уин», – пожалел он.

Лиас, опустив голову, привыкал к позиции на возвышении и ждал… Ждал нитей ветра, Силы горы, радости от обладания кусочком упорядоченного мира.