Как не обидеть дракона

 – И раз тебя зовут Лиас, то есть в твоём имени четыре буквы, ты либо выходец из народа, что отпадает, либо младший сын мелкопоместного аристократа. Угадал?

«Сын мелкопоместного аристократа» покраснел и молча кивнул.

– Да не дуйся. Я тоже из Гиоса, правда, давно туда не заезжал. Но так уж получилось, что мой дворянский род имеет серьёзные заслуги перед Кумром, поэтому и букв больше, чем обычно. Нет ничего страшного в попытках определить качество человека по количеству букв.

Поживёшь в столице год-второй – поймёшь: иногда четыре буквы стоят гораздо дороже семи. На всякий случай: в империи все эти правила не действуют, самого императора зовут всего лишь Руин.

Граф усмехнулся, но на этот раз веселье отдавало неподдельной горечью философа.

– Ладно, пойдём завтракать. Заодно побеседуем по душам.

– Постой, мне надо сообщить учителю, что со мной всё в порядке, – спохватился маг.

Он сообразил, что мастер его не видел почти сутки и наверняка встревожен, а тревоги Этчеверрии даром не проходят.

– Поедим, тогда в путь, – возразил Паалатон. – А ещё лучше отправим посыльного. Кстати, ты же вроде умный парень. Ты не в курсе, что такое орнитология?

Лиас был не в курсе.

Империя Кумр

Столица империи город Кумр

Отель

Никогда ранее Лиас не заставал своего благодетеля в плену столь противоречивых эмоций. С одной стороны, выслушав Лиаса, Этчеверрия был готов растерзать безалаберного ученика за долгое отсутствие и глупое поведение; с другой стороны, старик обрадовался благополучному исходу происшествия.

Чтобы собраться с мыслями, он попросил Лиаса подробно пересказать события последнего дня.

– Вам же всё известно, – насупился парень. – Детали-то зачем?

– Не груби грубо, – отозвался Этчеверрия, – а докладывай обстоятельства обстоятельно.

– Нас ждёт граф Ваальсен…

– Вот ещё фигуристая фигура, – пробормотал учитель.

 – Удобно же его принесло. Поделом тебе – чтобы не шлялся по подвалам.

– Не… – начал было Лиас и осёкся.

– Вот всё и расскажешь, – пообещал Этчеверрия и взмахнул рукой.

Лицо молодого мага перекосила гримаса боли, слёзы выступили из глаз. Как огромный кипящий шар, масса слов ринулась в мозг (ощущение, что в голове кто-то играл в мяч), а потом и на язык.