2028, или Одиссея Чёрной Дыры

Перестанет оболванивать население, перестанет людей сводить с ума. Но та, одержимая мизантропией, и не думала отступать, пёрла будто танк. Абсолютно сильная и абсолютно неживая. И не Дорофееву с его любовью, свободой и рок-н-роллом ее победить! Не ему!

Вика… Дорофееву примерещился ее силуэт между ветвей. Что она делает сейчас в своих швециях… Отполировала зубы электрической щеткой Oral и залезла в постель под крылышко к своей марокканке? Или смотрит какой-нибудь скандинавский сериальчик с вечной асфальтово-зеленой цветовой гаммой и обязательным душителем-маньяком? Или вяжет свитер – в этом ей не было равных – из толстой пряжи, с бегущими оленями и звездным небом…

Время и пространство исчезли.

Настала мгла. Дорофеев различал лишь шесть крохотных огоньков, что, танцуя, рисовали на поверхности озера узоры, от которых веяло детством и уютом, с каждым кругом огоньки приближались к береговой линии – и наконец, выбравшись на берег, медленно подкрадывались к Виктору. Когда расстояние между ним и загадочными огоньками сократилось до пяти шагов, он догадался, что это всего лишь рыбы с блестящими глазами – три рыбы и три пары глаз. Они не ползли, а перекатывались на коротких конечностях, как многоножки.

Добравшись до ног Виктора, рыбы не остановились. Одна из них вскарабкалась по левой ноге и запрыгнула на левую ладонь. Вторая оказалась в его правой руке. А третья рыбка проникла в тот карман штанов, где лежал телефон Шершня. Ее хвост заканчивался шнуром с разъемом USB, и, состыковавшись с мобильником, она принялась заряжать его требуемым вольтажом.

Дорофеев боялся, что сырая рыба полезет из него назад, но вкус был ничего себе. Рыба оказалась слабосоленой и чуточку подкопченной, как говорят, «с дымком», именно такую Виктор и любил. К тому же без чешуи. Он откусывал от рыб попеременно, а они все не кончались. Не доев их, он заснул.

Открыв глаза, Дорофеев вспомнил сон. Протер глаза, отшелушил с век соль, потянулся, сбросив с груди теплые еловые ветки.

Прогнал язык по шершавым деснам. Голода он не чувствовал. Левая ладонь слегка саднила. Зубами и грязными ногтями вытащил занозу. Ею оказалась рыбья кость, похоже, от ребрышка.

Достал мобильник. Высветилось время: 06:47. Напротив надписи «уровень зарядки» горели пять зеленых столбиков. Предстояло сделать, о чем он мечтал с первого дня заключения – написать длинное письмо Виктории. Сегодня ее звали на шведский манер – Викке.