Идеальное убийство

Мария подняла голову от ноутбука, лежавшего у нее на коленях, и бросила на меня взгляд, который в женских любовных романах называют испепеляющим. Но не прогнала, а мне только это и было нужно.

Она сидела, поджав под себя ноги, на небольшом мягком диване и зябко куталась в цветастый теплый плед. За окном хмурилось осеннее петербургское небо. Это была просторная комната с потолками под четыре метра, и когда стояла холодная и сырая погода, в ней было не менее промозгло и свежо, чем на улице. «Зато голова всегда в холоде, – говорила Мария, любившая находить хорошее даже в плохом.

 – Как и советовал генералиссимус Суворов». А на мое возражение, что прославленный полководец прошлого также завещал держать живот в голоде, Мария, любившая поесть, говорила, что заблуждаться могут и великие умы. И я прекращал спор, чувствуя свое бессилие перед женской логикой.

Милое овальное личико Марии обрамляла копна вьющихся черных волос, которые придавали ей, когда она злилась, сходство с Медузой Горгоной.

И сейчас был тот самый случай.

– Мне нужно знать, что ты обо всем этом думаешь, – быстро произнес я, не дожидаясь, пока ее болотно-зеленоватые глаза превратят меня в безмолвный камень. И зачитал ей объявление, старательно выделяя некоторые слова интонацией. Например, «не из дешевых».

Реакция Марии оказалась несколько неожиданной для меня. Ее взгляд смягчился.

– Все так плохо? – спросила она. – Я могу дать тебе немного денег, если…

Я возмущенно фыркнул, как рассерженный кот, и гневно заявил:

– Не говори глупостей!

Это было, по меньшей мере, несправедливо, учитывая, сколько раз я брал у нее в долг.

Но Мария не стала акцентировать на этом факте внимание и только спросила:

– Ты устал писать?

Непредвиденный вопрос, как это часто бывало, когда я разговаривал с Марией, поставил меня в тупик. Пока я думал, что ответить, она рассудительно заметила:

– Писать книги – это каторга. Постоянный и напряженный ежедневный труд выматывает человека физически и опустошает душевно.

Лучше всех об этом сказал Маяковский. «Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды». А потом застрелился…

Она с тревогой посмотрела на меня.

– У тебя, надеюсь, нет подобного желания?

– Вот о чем я не думал, когда писал это объявление, так это о самоубийстве, – хмыкнул я. – Да, я знаю, что со временем маститые писатели и поэты часто превращаются в механизм по извлечению строк из изнемогающего мозга.