Сокровища Замка Тамплиеров

И когда они достигли невыносимой для зрителей высоты, Ульяна вскрикнула, словно протестуя, и замерла. Теперь живым было только ее лицо. Все чувства, которые она переживала в душе, отражались на нем, сменяя друг друга. Страсть, гнев, отчаяние, надежда… Не было только смирения.

О, гитара, заложница страсти,

испанского солнца сестрица!

Вспышкам молний

подобная,

Пряной нежности волнами

Меня обними,

Ты – вестник любви и свободы,

Словно жар-птица.

И снова первыми ожили руки.

Прозвучали хлопки ладони о ладонь, каблуки выбили звонкую дробь. Все повторялось, как сама жизнь. Смерти, как и смирения, не было. Уже изнемогавшая, казалось, Ульяна снова воспрянула и была готова к новой битве, вдохновленная страстным призывом, звучавшим в песне Хосе.

Ты – окно из темницы на волю,

Ключи от оков,

Порыв раскрыть крылья,

В небе полет.

Я – струна твоего вдохновенья,

Исполненье мечты,

Отлученье от страха, сомнений,

Беспредел высоты!

Гитара смолкла.

Голос певца затих. Танцовщица стояла в той же позе, с которой начинала свой танец. Вокруг было тихо. Раздалось только потрескивание дров в костре. И где-то звучал надтреснутый голос ночной птицы.

Тишина продлилась несколько мгновений, показавшихся Ульяне бесконечными. А затем зрители начали хлопать, топать ногами и кричать, выражая свой восторг. И даже Хосе встал, восхищенный танцем. А Мара подняла вверх сжатый кулак с выставленным большим пальцем.

Это был настоящий триумф. Но Ульяна осталась к нему равнодушной. Такое бывало и раньше. Но тогда, в прошлом, ей было этого достаточно. Она была юной и глупой. Теперь все было иначе. Фламенко стало только частью ее жизни. И не самой значимой.

Она нашла глазами мужа и сына. И только после этого почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Глава 7.

Лейтенант Мигель Гарсия не любил сюрпризов.

Поэтому он почувствовал раздражение, когда рано утром в воскресенье его вызвали на службу.

Приказ исходил от его непосредственного начальника. Однако если бы не мысль, что капитан Карлос Санчес хочет сообщить ему лично о том, что его рапорт наконец удовлетворен, и он переводится из Гражданской гвардии в Национальную полицию, то Мигель Гарсия проигнорировал бы этот приказ. На прошлой неделе Мигелю Гарсие исполнилось тридцать пять лет.