Врата вечности

Будьте готовы к этому времени. Тафари, покажи нашим гостям их комнаты. И выполни все их просьбы.

Джелани повернулся и ушел в дом.

От этой встречи веяло ледяным холодом. И Бесарион понял, что их миссия будет не такой легкой, как он надеялся. Он взглянул на Дапн. Но гамадриада отвела глаза, не желая отвечать на его немой вопрос. Казалось, она была чем-то озадачена и даже смущена. Если она о чем и думала, то явно не о миссии, которая им была поручена. Но о чем, очокочи так и не понял. Да Тафари и не дал ему времени на раздумье, повелительным жестом пригласив идти за собой.

Бесариону не удалось обменяться с гамадриадой ни единым словом. Спорить с нгояма он не решился, чувствуя невольный страх перед гигантом.

Глава 3

Когда через час, следуя все за тем же Тафари, Бесарион снова спустился на террасу дома, Джелани и гамадриада Дапн уже были там. Очокочи показалось, что они о чем-то оживленно говорили, пока были одни, но, увидев его, отчужденно смолкли, словно не желая, чтобы он принял участие в их разговоре.

Он даже расслышал, что нгояма как будто произнес «…в сущности, я так одинок», но дальнейшие слова и ответ гамадриады заглушило шумное дыхание Тафари, который подошел вплотную к очокочи и заслонил ему своим телом весь мир, заодно распугав своим грозным взглядом все мысли, зародившиеся было в голове Бесариона. Но Бесарион все-таки заметил, что глаза Дапн радостно блестели, а нгояма уже не хмурился. И почувствовал радостное волнение. Перемена настроения хозяина дома предвещала счастливое завершение миссии, так неудачно начавшейся.

– Я угощу вас своими любимыми блюдами, – произнес Джелани, обращаясь к ним обоим, однако не сводя глаз с Дапн. Она успела переодеться. Теперь на ней была надета светло-голубая туника наподобие тех, что носили женщины в Древней Греции, исторической родины гамадриады. Причем, следуя традиции, Дапн одела ее на голое тело, соблазнительные изгибы которого подчеркивала тонкая ткань. Туника прикрывала грудь и ноги гамадриады, но было заметно, что это лишь пробуждало фантазию нгояма и распаляло его воображение.

Почти невидимые в подступившем вечернем сумраке духи расставили блюда и сосуды на низеньком столике и исчезли. Джелани жестом пригласил гостей. Стульев не было, они опустились на мягкие циновки, лежавшие на дощатом полу. Европейским гостям было непривычно, но удобно.

– Сначала я предлагаю отведать кеджену, – сказал Джелани. – Это пряное рагу из цесарки и овощей.