Кочевники неба

– Вот и скажи, хочешь ли ты для них такой страшной кары?

Вопрос был риторическим. И врагу не пожелаешь в этой ситуации стать жертвой правосудия круштанов. В целом намного более мягкое, чем большинство судебных кодексов нижнего мира, в редких случаях оно могло быть ужасающе суровым.

Лилле сел на землю и обхватил голову руками. Варэк сел рядом и положил ему руку на плечо.

– Я всё понимаю, друг. Для тебя, праведного круштана, – не то, что я, – произошло страшное кощунство. У тебя такое даже в голове не укладывается.

Но… но посмотри, небо не рухнуло на землю, на горизонте не показался Чёрный Крушт. А значит, и это случилось по воле Птицы Судьбы. Почему, зачем – мы никогда не поймём. Мы можем только принять судьбу или роптать на неё. Я – принимаю, а ты?

Лилле долго молчал, а потом печально вздохнул и сказал, что если в нём и правда пропадает поэт или художник, то в Варэке – однозначно, философ.

– А вот это кощунство похлеще девочки в Миртару! – шутливо возмутился Непоседа.

 – Если кто во мне и пропадает, то великий воин. И, поверь, ему недолго ждать освобождения – не философствовать я рвался в нижний мир.

Они подоспели к потухшему костру как раз вовремя, Келли и Келчи уже успели накричаться и смиренно ждали, как мальчики Миртару решат их участь.

– Просто кому из вас пришла в голову эта «гениальная» идея? – поинтересовался Варэк у неофитов кощунства.

– Мне, – моментально ответила сестра. – Я не видела иного способа спасти его от Миртару.

– Нет, я здесь единственный преступник! – взял вину на себя брат. – Кого ты слушаешь? Келли отважна и сильна, но, прости небо, глупее младенца. Она даже себе занятия порой на вечер придумать не может, не то что такой хитроумный план! Я сам всё организовал и манипулировал Келли, управлял, словно куклой. В нашей парочке я – мозг, а она – всего лишь руки.

– Если Келли не придумала этот план, чего ей тогда было так возмущаться, что он не сработал? – подмигнув начинающим мошенникам, спросил Варэк.

 – Всё-таки как я ошибался, когда считал тебя плохим человеком, Келчи. В тебе много неприятного, но ради сестры ты наизнанку вывернешься. Уважаю. А к тебе, Келли, один вопрос: обрезать такие чудесные волосы – не жалко?

Келли пожала плечами.

– А мне жаль, – вздохнул Варэк. – ты была просто прелесть с ними.

– Давайте ужинать, – предложил, стараясь не пересекаться взглядами с Келли, Лилле.