Воскрешённый бард и обманутые друзья

Об этом и был ее первый рассказ.

Она не забыла вписать туда нас.

Про меня сочиняла, но так и не вышло.

Возможно, я тот, про кого и не пишут.

Вот так целый год мы пробыли как в сказке.

Такая история о златовласке!

Молчание. Первой улыбнулась Анна, потом начал хлопать Касс. За ним подхватили остальные, и я почувствовал, как настроение у всех поднялось. Улыбнулся, раскланялся, на секунду даже забыл, где нахожусь. Поэтому я и стал бардом: приятно знать, что людям нравится твоё творчество.

Касс резко остановился, за ним остановились и мы.

Он молча показал вперёд, и мы все разинули рты. Нам навстречу шла толпа рыцарей, человек тридцать. Они двигались как будто через силу, и оружие как будто болталось в их руках. Настроены они были явно враждебно. Тут Анна вскрикнула. Я обернулся и застыл в ужасе – мы попали в засаду, нас окружили.

– Серьёзно? Чёрт, поганцы испортили всё веселье!

– Ну, ребята, пришло время воевать! Готовьтесь! – крикнул Касс, вынимая меч.

И с нечеловеческим воем толпа бросилась на нас.

Глава 2

– Не хочешь тлеющей человечинки? – с улыбкой спросила Эми.

– Ха-ха. Смешно до посинения, – недовольно ответил я, ощупывая голову.

– Ну прости меня. Я просто хотела тебя немного взбодрить.

– Думаю, что это неуместно.

– Ладно, как скажешь, – Эмилия отошла от меня на пару шагов и села на землю, но всё же взгляд был направлен на меня.

Очень неприятно получилось. В разгаре битвы один из рыцарей ударил меня здоровенной кувалдой по затылку, и я потерял сознание.

Почти. Последнее, что помню – дикое пламя, сжигающее всё на своём пути, запах горелой плоти и крики. А после только тьма. Только сейчас, сидя поодаль от сожжённых заживо рыцарей, я понял, как отряд дорожит мной. У них такие обеспокоенные лица, мне прям страшно становится. Зато будет о чём рассказать, если выживу. И кажется, головная боль отогнала мой цинизм в сторонку.

– Ну ладно тебе, не обижайся. Мне просто больно, вот я и злой! – Я протянул Эмилии руку.

– Убедил, – она улыбнулась и села рядом со мной.

 – Я не могу тебя вылечить, но могу приглушить боль.

С этими словами она прикоснулась к моему окровавленному, кое-как перевязанному затылку и прошептала что-то. Я почувствовал тепло, такое родное и уютное, как от костра в холодную погоду. Мне действительно стало гораздо легче.

– Спасибо, – я уткнулся носом ей в плечо. – Мне гораздо лучше.

– Не надо благодарности, ты же знаешь.

– Спасибо, – повторил я, подвигаясь к ней ближе.