Корректировка

– Нет!

– Как это?

– А вот так, это! Когда парень девушке нравится, он не может быть первым встречным! Или ты думаешь, что я со всеми так, через полчаса в койку прыгаю?

– Это, я что ли понравился?

– Ужасно! – внезапно созналась она. – Как увидела тебя, чуть с катушек не соскочила. Подумала, что-то будет…

Я замер от этого неожиданного признания, а потом прижал ее к себе, поцеловал за ухом. Я ее почти любил.

– Что во мне такого?

– Не знаю… такое впечатление что ты светишься. Будто ты не отсюда. С тобой свежо, а от остальных болотом воняет…

Опаньки, – подумалось мне, – нарвался на женскую интуицию… «не отсюда…»

От Раисиных слов у меня поневоле опять все поднялось.

Я, было, начал потихоньку к ней пристраиваться, но, к своему удивлению, услышал лишь тихое сопение – девушка спала. Таким сладким сном, который и потревожить-то грех. Ну и ладно, – подумал я, – утром продолжим. Уткнулся лицом в ее волосы и тут же провалился в сон.

* * *

Мне приснился рыжий кот. Он терся об мою ногу и требовательно мяукал.

Жрать что ли хочешь, сволочь? – спросил я его, – Сейчас что-нибудь найду.

И тут я выпал из сна, как из окна.

А на окне, открытом на ночь из-за жары, на фоне серого рассвета, сидел рыжий кот и требовательно мяукал.

– Брысь! – сказал я ему и протер глаза. Кота не было. И Раисы рядом не было.

Мои вещи лежали на тумбочке аккуратно сложенные, а на столе записка: «Извини, мне рано на смену, не хотела тебя будить. Будешь уходить, захлопни дверь. Спасибо за вчерашнее.

Прощай!»

Почему прощай, зачем прощай? Не собирался я ее прощать, напротив, хотел повторения случившегося с нами сексуального безумия.

К Генке заходить не стал, так как в упор не помнил в какой комнате мы вчера гуляли. Его телефон был записан на ресторанной салфетке – звякну позже. Вышел через вахту вместе с шоферами, угрюмо бредущими на смену.

На остановке топтались несколько человек в ожидании первого автобуса. Мужчины хмуро курили, а женщины зябко ежились в легких платьях. Утром выпала роса, намочив скамейки, поэтому садиться я не стал.

В похмельной голове царила пустота. Ныл кобчик, отбитый об пол во время скачек на мне лихой наездницы. Переднее хозяйство я тоже основательно натер. Побаливали натруженные вчера мышцы пресса и задницы. За все в жизни приходится платить, грустно заключил я.

Наконец, подошел автобус, чистый и пустой, оттого насквозь прозрачный.

Я ехал и вяло размышлял. Денег после вчерашнего загула осталось еще около сотни.