Пустые головы

Одна из них в период межсериальной телепустоты случайно услышала шедший с лестничной площадки звук осторожно и тихо закрываемой двери, обратила внимание на эту осторожность и, уловив плохо скрываемый и торопливый стук каблучков по ступеням, легко на цыпочках подбежала к окну, увидела выходящую из подъезда красивую, со вкусом одетую брюнетку. Шустро, забыв про любимые болячки и не забыв выключить газ под кастрюлькой с ещё недоваренной тыквенной кашкой, прямо в домашних тапках (благо было лето) на полусогнутых старческих ногах, оставаясь незамеченной, протрусила следом за красавицей.

Та в квартале от дома села в хорошую дорогую машину и, запустив мотор, стала «наводить марафет», смотрясь в зеркало заднего вида.

«А лицо-то блаженное… Любовница! Замужняя… Точно!» – пенсионерка сполна удовлетворилась разведданными. Даже не столько самой аналитической информацией как таковой, сколько своим эксклюзивом на неё.

Она, конечно, поделилась потом во дворе своим знанием с соседками, млея от собственной осведомлённости.

Но – тихо! Вполголоса… Шепоточком… С положенными в таких случаях конспиративными недомолвками и кивками – «тс-с-с, мол, сами понимаете».

А почему, собственно, тс-с-с? Да на всякий случай! Вежливый мужик… Приличный с виду… Не ханыга – ухоженный… Но слишком уж малоразговорчивый, словно засекреченный какой-то… «А может и впрямь засекреченный?! – Да и дамы у него непростые… Эта вот, например… Прячется ведь! Скрывается… – Любовница, ясно! – Но уж совсем как шпионка… – Она, кстати Шурка говорит, давно уже к нему ходит… – Да! Не часто… Видно мужа опасается, но давно.

 – Кто такая, интересно? Узнать бы… – Молчи, Клавдия, ну её к лешему! А то так узнаешь – не обрадуешься, что узнала, когда она или он про твоё знание понимать начнут. – А ты думаешь, они не понимают?! Дураки они! – Не дураки! Понимают, конечно… Но знаешь… Не буди лихо, пока оно тихо! Много ты про них знаешь? Ну любовники. Ну и что? Мало таких?.. А кроме этого что? Не хотят люди вместе показываться, вот и не лезь! – Да я и не лезу…»

Так и посудачили… На том и порешили… И вот теперь – труп! Засекреченный – опять! – теперь полицией… Может быть и такой же ухоженный… Во всяком случае, этот мужчина, даже будучи трупом, в безобразном виде соседкам не представлялся.

– Чем покойный занимался?

Это был конкретный уже (а чего тут мямлить – всем всё понятно) служебный вопрос местного участкового, оставленного на лестничной площадке. Как оказалось, никто из соседей ничего толком не знал.