Чужие игры. Столкновение

– Я так за тебя испугалась!

Прижала крепко-крепко, потом бросилась целовать, потом снова прижала и замерла. Улыбаясь и беззвучно рыдая.

– Мне страшно, – тихо сказал Артур.

– Мне тоже, – не стала лгать девушка.

– Все плачут.

– Скоро перестанут.

– Мне страшно.

– Все будет хорошо. – Анна погладила мальчика по голове, перевела взгляд на Вагнера и спросила: – Что случилось?

– Катастрофа, – коротко произнес тот. – Мы во что-то врезались.

Девушка огляделась – теперь, убедившись, что с Артуром все в порядке, она стала проявлять интерес к происходящему, – потом удивленно подняла брови:

– Павел, во что мы врезались?

И услышала негромкий ответ:

– Поверьте, мисс Баррингтон: мы все хотели бы это знать.

* * *

– «Чайковский», ответьте! «Чайковский», говорит Земля. «Чайковский», если вы меня слышите – ответьте! – Оператор оказался обладателем приятного, хорошо поставленного голоса. Говорил он негромко, но каждое слово произносил с необыкновенной четкостью, а во время пауз напряженно вслушивался в эфир, боясь пропустить даже намек на ответ.

В действительности в этом не было необходимости, поскольку все шумы, шуршания, все подозрительные звуки компьютер и записывал, и расшифровывал, определяя источник и происхождение. Компьютер делал основную работу, но оператор все равно вслушивался в эфир так, словно его ухо могло превзойти электронную систему. Вслушивался, потому что беспокоился. Вслушивался, потому что хотел первым услышать, а главное – первым ответить потерявшимся космонавтам. Вслушивался и продолжал размеренно повторять: «Чайковский», ответьте…»

И все сотрудники ЦУПа слышали этот голос. Или знали, что он звучит. И ждали, так же как оператор – с замиранием сердца надеялись, что в эфире прозвучат знакомые голоса. Надеялись на то, что Вавилов и его ребята справились с возникшей проблемой и вот-вот сообщат, что живы, здоровы и «ковыляют к Луне». Или хотя бы просто: живы и здоровы. Гигантский центр, обычно шумный, суетливый, деловой, очень громкий и немного взбалмошный, притих и перестал улыбаться.

Людьми овладело предчувствие большой беды, но они надеялись на мастерство своих друзей. И прислушивались к размеренным словам, которые негромко, но очень четко выговаривал оператор хорошо поставленным голосом:

– «Чайковский», говорит Земля, вы меня слышите? «Чайковский», говорит Земля…

Слова улетали в космос, но не возвращались долгожданным ответом. Слова просто пропадали, но их упрямо повторяли вновь и вновь.