День Дракона

 – Мы полагаем, что имеет место уникальный случай неожиданной формы депрессии. Весьма редкий. Правда, коллега?

– Гм… – утвердительно промычал Волеполк.

Следователь покосился на подавшего голос громилу, вздохнул и буркнул:

– Девчонка пропала.

И понял, что не удивил ученых гостей.

– Я просматривал газеты, – медленно произнес Мечеслав, – и обратил внимание на то, что информация стала менее подробной.

– Пока мы не афишируем ее исчезновение, – объяснил Кусков.

– Почему?

– Надеемся найти.

– Логично, – признал барон. – Один раз у вас получилось.

– Римма совершенно беспомощна. Грубо говоря, может только идти. Не разговаривает: мычит, плачет…

– А основные рефлексы?

– Ест сама. На боль реагирует.

– То есть потеряны только память и речь.

– Угу.

Мечеслав потер шею. Пальцы скользнули по старому шраму, и Кусков в очередной раз подумал, что этот психиатр не очень похож на психиатра.

– Скажите, Алексей… вы не против, если я буду вас так называть?

– Называйте.

– Спасибо. Так вот, скажите, Алексей, повторное исчезновение Риммы не сопровождалось какими-нибудь… э-э… событиями?

– Например?

Кусков постарался спросить как можно небрежнее, но насторожился. Даже карандаш на мгновение оставил в покое. Если психиатр со шрамом знает, о чем спрашивает, это может оказаться ниточкой. Той самой ниточкой, которой сейчас отчаянно не хватало полиции. О том, что произошло в больнице в ночь исчезновения Риммы, неизвестно широкой публике.

Барону удалось с честью выйти из положения.

– Алексей, я понятия не имею, что у вас случилось: вторжение инопланетян, полеты ведьм, падение самолета… Согласитесь: обстоятельства дела весьма запутанны, и это дало мне право предположить, что странности продолжились. Собственно, само по себе исчезновение беспомощной девушки, мягко говоря, необычно.

– Согласен, – неохотно признал полицейский.

– Так что случилось?

– В ночь, когда Римма исчезла из больницы, сошел с ума дежурный врач, – ответил Кусков, изучая измусоленный карандашный кончик.

– Его рабочее место находилось далеко от палаты девушки?

– В двух шагах.

– Любопытно… – Мечеслав снова поскреб шрам. – Симптомы не скажете?

– Никого не узнает, не говорит, ходит под себя, питается через трубочку.

– То есть он не буйный?

– Он вообще никакой. Он овощ.

Психиатры переглянулись.