Ангельская справедливость

Собственно говоря, вслух читать его было не обязательно, но так эффект обычно усиливается, а потушить пожар нужно было очень быстро.

С трудом сдерживая удушливый кашель, я медленно сжимала пальцы в кулак в такт речитативу заклинания, лишая огонь кислорода и убивая его. Рядом со мной те же манипуляции проделывал Никита, а в соседних коридорах, выходящих в пылающий зал, его команда уже начала нам помогать. Через пару мучительных минут огонь практически сошел на нет. Выгорая, бензин выпускал клубы черного густого дыма.

Сначала он клубился над нашими головами, но когда последнее шипение умирающего пожара стихло, стал опускаться ниже. Из зала с нескольких сторон сразу послышался надрывный кашель.

– Ни черта не видно! – послышался мужской голос.

– Нужно подождать! Сейчас сквозняк унесет дым дальше по коридорам! – давясь кашлем, тоненько крикнула Истома.

Дым и правда вроде бы уносило куда-то, но шел он плотной стеной от пола до потолка. У меня слезились глаза, и я ничего не могла рассмотреть. Тихо ругаясь, я терла веки, стараясь унять зуд.

Рядом хрипло дышал Никита, то и дело коротко закашливаясь.

После недавнего гула и треска пламени, тишина резала слух. Казалось, я слышу все, что творится вокруг. Где-то в завесе дыма кашляли, сипели, стучали подошвами по земляному полу ослепшие от дыма и дезориентированные оперативники.

С моих пальцев, словно молочные капли, сорвались поисковые импульсы. Им дым не помешал, но они давали весьма смутное представление о происходящем. Я понимала только, далеко или близко находится от меня цель, а также жива она или мертва.

Кто-то из коллег уже спустился в сгоревший зал, кто-то еще мешкал в ответвлениях. Дым медленно рассеивался, позволяя мне разглядеть неясные мутные пятна парящих люцерн и темные тени их владельцев. И тут поисковые импульсы в глубине одного из коридоров наткнулись на что-то стремительно приближающееся. И живым оно не было.

– Навки!

Одновременно со мной воскликнуло еще несколько голосов.

В сером мутном тумане раздались выстрелы, свист рассекаемого клинками воздуха, жуткий хрип и рев нежити.

Рядом со мной блеснуло в свете люцерны изогнутое лезвие Никитиного тесака. Холодное оружие в условиях плохой видимости было лучшим вариантом, поэтому я отступила в глубь коридора, чтобы прикрыть Ника, но не мешать ему.

Несмотря на улучшенный слух, зрение и обоняние, несмотря на скорость в это задымленном темном помещении, задыхающиеся и почти ослепленные мы были беззащитные, как обычные люди.