Семейное дело

Кто ж знал, что она так долго продлится и вызовет полный распад?

Помнится, мировой судья Иванов, выражая всеобщее мнение, всё говаривал, мол, мужички бунтовать не будут, а немцев да австрияков мы очень скоро побьём – уже осенью наши казачки в Берлине гарцевать будут…

Погарцевали…

Как раз тогда, перед войной, последний раз приезжали сёстры. Они что-то предчувствовали – в Тайном Городе всегда хватало прорицателей, – но весьма смутно: быть может, потому, что надвигавшееся на мир несчастье оказалось всеобъемлющим и ужасным.

Да и самой графине Юлии за делами было не до предчувствий: устроив в подвале лабораторию, фата ставила интереснейшие опыты, обещавшие вырасти в грандиозное открытие во славу Великого Дома Людь.

Опыты, основанные на изучении горячо любимого мужа – Александра Николаевича.

Ещё в детстве у графа обнаружилась странная болезнь: в минуты возбуждения глаза его наливались кровью, а вместо ногтей появлялись совершенно звериные когти, изогнутые и острые. Проявления эти Александр Николаевич контролировать не мог, и родителям приходилось прятать его от людей, но, к счастью, дальше когтей дело не заходило, и те вскоре исчезали.

Минули годы, граф вырос, но не оставлял попыток избавиться от недуга. Ездил в Петербург, советовался с известнейшими профессорами, удивлял их своими способностями, лечился водой, гипнозом и даже электричеством – ничего не помогало. Почти отчаялся, но один из эскулапов посоветовал Александру Николаевичу обратиться в Москву, к ведуньям, хихикнув, что «вы, мой милый друг, ничем не хуже государя императора», приблизившего ко двору то ли колдуна, то ли мошенника.

Граф, несмотря на вольнодумную оговорку, совету внял, лекаря выписал и лично встречал его в Тихвине на вокзале, ожидая увидеть либо диковатого, заросшего бородищей мужика, пахнущего самогоном и навозом, либо монаха, либо – в крайнем случае – строгую, с поджатыми губами, старуху, похожую на злобную преподавательницу французского языка в женской гимназии.

Ожидал старуху, а встретил златовласую красавицу с обворожительным изумрудно-зелёным взором.

Встретил – и без памяти влюбился. Прямо там, на перроне. Влюбился раз и навсегда.

Фата Юлия с недугом Александра Николаевича разобралась, без труда определив, что перед ней носитель гена метаморфа. Дело было за малым: объяснить графу ситуацию и сдать его Великому Дому, но… Но там, на перроне, фата тоже не осталась равнодушной, увидев вспыхнувшие глаза Александра. Забилось её сердце.