Семейное дело

И даже пепельницу отставил на соседний столик. – После революции граф Александр подался к Врангелю, да там и погиб. Юлию же убили большевики во время штурма усадьбы – там скрывалась белая банда. – Дима выдержал короткую паузу. – Графиню убили, а её дочь, красавицу семнадцати лет, изнасиловали и бросили в лесу умирать.

– Жуть какая! – поёжилась Лера.

– А после смерти графини пошли слухи о том, что где-то в усадьбе спрятаны несметные сокровища, и их искали все, кому не лень.

– И вы с друзьями?

– А как же, – подбоченился Ройкин.

* * *

– Это вообще что?

– Что «что»? – не понял водитель автобуса.

– Вот это… – Газон неуверенно повёл рукой в сторону грязного окна, словно намереваясь то ли благословить, то ли посолить окружающее пространство. – Что?

– Озёрск, – коротко ответил шофёр.

– А сидел я где?

– Здесь и сидел, в первом ряду.

– Я не про колымагу твою, – отмахнулся Газон. – Я в целом. Сидел я где?

– Здесь, – не стал тратиться на новое слово шофёр.

– Прямо здесь? – удивился Шапка. Огляделся, но ничего привычного не приметил: ни камеры на шестерых, ни столовки, ни мастерской. – А не врёшь?

– В двадцати милях к северу.

– Почему?

– Там воздух чище.

– А-а… – протянул дикарь. – То-то у меня голова болит.

– Таблетку дать?

– Мне выпить нужно.

– А мне в рейс пора. – Водитель начал тяготиться слишком назойливым пассажиром. – Выходишь?

– Прощай.

– Скатертью дорога.

Сойдя на грешную землю, Газон уселся на лавочку в тени, поставил руки на бёдра и принялся с важным видом озирать округу, попутно раздумывая, где бы сшибить деньгу, и по возможности – лёгкую. Потому что на тяжёлую деньгу в нём просыпалась аллергия, а не срубать нельзя, потому что заработанного в принудительных мастерских хватало в обрез, а душа жаждала праздника.

Округа же, к сожалению, ничего пока не обещала, приглядываясь к гостю с подозрительным провинциальным прищуром.

– Дела, – протянул дикарь. – Дела…

Главная площадь Озёрска была симпатичной, но обыкновенной. Впереди, если смотреть на юго-юго-запад, стоял безликий дом районной администрации – квадратный, кирпичный, с огороженной парковкой и скучающим полицейским на крыльце. Справа от него высилась окружённая сквером церковь – архитектуры обыкновенной, но чистенькая, хорошо отреставрированная и потому привлекающая внимание.