Все оттенки черного

Он поцеловал ее волосы, еще крепче обнял Леночку.

– Ничего не бойся. Маминов разберется с твоим стариком. Кроме очков, ему потребуются костыли. Или инвалидное кресло.

Девушка слабо улыбнулась.

– Костя, я хочу тебя. Очень хочу.

– Я… – На столе Куприянова зазвонил телефон. – Это, должно быть, Штанюк.

– Забудь о нем. – Она потянула его пиджак.

– Это очень важно. – Он поднял указательный палец. – Ты же умная девочка.

– Да, – послушно кивнула она, – но сегодня…

Телефон снова подал голос.

– Я поговорю с Маминовым, его ребята отвезут тебя домой и подежурят у подъезда, пока все не утрясется.

Сегодня у тебя выходной. Приведи себя в порядок.

– Я хочу тебя, Костя, – тихо повторила Леночка.

Куприянов ласково поцеловал ее в голубые глаза.

– Я приеду за тобой в четыре часа. Вечер мы проведем вместе.

– Правда?

– Я обещаю.

Леночка наградила его длинным страстным поцелуем, и Константин бросился к надрывающемуся телефону:

– Григорий, это ты?

Вера

Частная психиатрическая клиника Талдомского оказалась выстроенным в современном стиле особняком, прячущимся за высоким забором и густыми деревьями.

А сам профессор – маленьким, полным бодрячком с кудрявыми седыми волосами и очень внимательными глазами. Вера заранее созвонилась с ним, предупредила визите и охранник сразу проводил посетительницу в кабинет владельца клиники.

Хороший кабинет, дорогой. Обставленный hi-tech мебелью, с массой хромированных деталей, пластиковыми поверхностями, причудливыми светильниками и украшенный абстрактными картинами.

Вере кабинет не понравился. А вот профессор, Яков Исаакович, производил приятное впечатление профессионала.

– Честно говоря, я пребываю в некотором смущении, – призналась Вера, расположившись в изогнутом кресле. – Я не предполагала, что пси…, простите, что ваши пациенты могут свободно общаться с внешним миром.

– У нас не тюрьма, – вежливо улыбнулся Талдомский, – большинство наших гостей очень обеспеченные люди, которым по разным причинам требуется квалифицированная поддержка.

Стрессы, депрессии, фобии. Часть из них обратилась к нам самостоятельно, вполне отдавая себе отчет в своем состоянии. Других поместили родственники, но все они члены общества. Все они любимы, у всех у них есть семьи, просто в настоящий момент им требуются мои услуги.

О которых никому не станет известно.

– Понимаю, – кивнула Вера. – А что вы скажете об Ивове?

– Аркадий? – Внимательные глаза Якова Исааковича погрустнели.