Индивидуальная непереносимость

Я только успел подумать, что с такой хваткой нужно служить на границе, как Виолетта попыталась меня освободить из неволи, дёрнув за другую руку. Почувствовав, что добыча от неё ускользает, Настюша Полякова повернулась к сопернице и недовольно произнесла своим певучим голосом:

– Я первая его пригласила!

Сравнив габариты Настюши с собственными, Виолетта отступила. Она удалилась, гордо задрав носик и надув губы. Настюша обвила мою шею своими мощными руками, вдавила меня в свою уютную грудь, и мы поплыли в ритме вальса.

Раз, два, три. Раз, два, три… В общем-то, Настюша Полякова была яркой девушкой, которая когда-нибудь, несомненно, станет предметом чьих-то мечтаний на счастье или на беду этому кому-то. Но не для меня и не в этой жизни.

– Гуртовой больше не вызывает?

– Пока нет. Как же он надоел. Замучил вопросами об Анаре, а ведь я её совсем не знала. Неправду говорят, что милиция никого зря не буцкает.

– А я думал, что вы были подругами.

– С чего ты взял? В тот день я увидела Анару первый раз в жизни.

Мы встретились с ней у подъезда Добрика.

– Отвали, урод! – отвлёк нас от разговора вопль Виолетты.

Мы обернулись на крик. У стены какое-то костлявое, дурно одетое существо мужского пола тащило Виолетту к себе, зацепив пальцем за золотую цепочку на шее. Оставив Настюшу, я решительно направился к конфликтующей парочке, вокруг которой столпился народ. Растолкав собравшихся, я обнаружил, что существо – это чтец декадентских стишков Коля-шахтёр.

– Отпусти цепочку, урод! – воспользовалась Виолетта силой своего колоратурного сопрано. – Если порвёшь, я не знаю, что с тобой сделаю!

– Ну не упрямься, – гнусно осклабился урод Коля. – Давай потанцуем.

– Пусть тебе жена даёт!

Шахтёр-декадент потянул сильнее, но Виолетта дёрнулась назад, и цепочка осталась висеть на заскорузлом пальце шахтёра.

– Порвал всё-таки, гад? – ахнула Виолетта. – Я вызову милицию!

Угроза не сработала.

Коля издевательски крутил порванной цепочкой перед носом Виолетты, которая сжимала кулачки. Её глаза наполнились злыми слезами. Милый ротик арочкой дрожал. Так как другие лишь укоризненно качали головами, пришлось мне играть роль рыцаря в сверкающих доспехах на белом коне. Я встал напротив Коли, расправил плечи, чтобы они казались шире, и проговорил:

– Только интеллектуально неразвитый человек может заставлять девушку танцевать с ним.