Уйти, взявшись за руки

– Кто больше заплатит, того и повезу с песней, а если накинете ещё сотку, молодые люди, то и с собственными припевами! – объявляет вердикт водитель древней криворульной «японки» – последнего таксомотора, оставшегося у вокзальчика. Все остальные (девять штук) уже покинули стоянку. Пассажиров, впрочем, тоже не очень много – Родионов с Русалиной да худенький буйноволосый юноша, обвешенный вещами, как бомж, который всё своё добро таскает с собой.

– А тебе куда? – спрашивает Родионов юношу.

– Улица Героической борьбы, тринадцать.

– В Институт, что ли? Значит, можем поехать вместе, – обрадовано говорит Русалина.

– Вы тоже поступаете?

Русалина кивает.

– Наши люди! – восклицает юноша. – Поехали. И да – я Кирпичонок. Евгений Кирпичонок.

– Я – Русалина, а это Родионов.

– Юху-у-у! – жизнерадостно кричит Кирпичонок при виде Института. – Классическая тюремная архитектура! Во попали!

Действительно, в быстро наступающих сумерках огромный мрачный корпус на фоне лесной чащи внушает трепет.

Здание – причудливая смесь древнегреческого и романского стилей пополам с барокко. Чёрный от времени фасад. Многометровой толщины стены, кажется вытесанные из гранита. Монументальные колонны, поддерживающие треугольный козырёк над крыльцом. Изящная с кружевными краями кровля. На карнизе смотрят во все стороны мифологические существа с лапами, клювами и крыльями. Узорчатые окна первого этажа забраны коваными решётками. В глубоких нишах, расположенных между окон, корчатся кариатиды.

– Представляете, ребята, – бурлит энтузиазмом Кирпичонок. – Вот в этом прекрасном месте мы и будем пять лет заниматься поисками собственного «я». Так сказать, расти, усиливаться и наливаться соками.

– Или будем здесь вариться в собственном соку, пока не сваримся, – замечает Русалина. – Отсюда до города пешком не дойдёшь.

В кабинете приёмной комиссии роль приветственного комитета исполняет равнодушная бесцветная женщина с ртутными глазами.

Она раскладывает документы трёх абитуриентов по картонным папкам и подаёт направления в общежитие.

– Поторопитесь, – бормочет бесцветная женщина. – Комендант закрывает общежитие в одиннадцать.

И вот они, следуя редким указателям, шагают по тёмным сводчатым галереям. Сначала прямо, поворот, ещё один поворот, лестница вверх, снова прямо, поворот, лестница вниз, опять прямо…

– Эти коридоры похожи на круги ада, – жалобно говорит Русалина.