Пусть растет роза красная

Если бы с ним общался любой человек среднего ранга, то он общался бы с Ковалевским «снизу вверх». Именно поэтому профессора так сильно напугало, что из регистратуры его направили прямо к начальнику комитета. Тот тоже являлся частью элиты и поэтому никаких преференций перед ним профессор уже не имел. Это могло означать только одно – за Ковалевского взялись серьёзно.

Неожиданно дверь в приёмной открылась, не та, что вела в кабинет начальника, а другая – через которую сюда попал сам Ковалевский.

Профессор поправил очки, чтобы разглядеть вошедшего. В поджаром, прямом, как луч, человеке профессор узнал одного из гостей благотворительного бала.

– Вы? – удивился профессор.

– Я, – смущённо пожимая профессору руку, ответил Генри Вотч.

– Как Вы здесь? Зачем? Из-за меня? – затараторил профессор, радуясь не только знакомому лицу, но и окончанию пытки одиночества в унылой приёмной.

– Почему из-за Вас? – не понял Генри.

– Из-за нашего разговора, – напомнил профессор, – там на благотворительном вечере.

– Что за вздор, – ответил Генри, пытаясь вспомнить тот день, – обычный был разговор. Вы, я помню, немного выпили, но ничего крамольного не говорили.

– Это хорошо, – профессор сразу сник, – я бы не хотел, чтобы из-за моей глупости пострадали другие люди. А почему тогда Вы здесь?

– Проверка перед повышением, – ответил Генри, подумав, что ничего секретного в этой информации нет.

Тем более, что скоро об этом напишут во всех инфоресурсах. Новичок в элите – всегда большая новость.

– Должно быть высокая должность, – сказал Ковалевский, – раз проверку проводит самый главный.

– Так и есть, – подтвердил Генри. – А Вы?

– А я стал жертвой недопонимания общественности, – усмехнулся профессор. – В тяжёлые времена все дуют на воду, не успев обжечься на молоке. Память предков, видимо, заставляет. Ничего, у меня были и раньше подобные неприятности, разберутся.

– Профессор, – прозвучал твёрдый голос от двери, так что Ковалевский даже немного вздрогнул, – проходите.

В дверях стоял сам начальник службы безопасности.

– Мистер Вотч, ждите.

Профессор скрылся за дверью начальника безопасности, оставив Генри одного, с мыслями о том, что начальник комитета мог обратиться и по интеркому, приглашая профессора, но зачем-то появился сам. Непонятно только – для чего.