Тропа вечности. Том I

Надев на правую руку чёрную перчатку, я демонстративно распахнул скрипучую дверь бара, аккуратно опустив голову, чтобы пройти через довольно низкий дверной проём и не уронить свой цилиндр. У меня была всего одна купюра, которой было достаточно, чтобы привести план в действие. Я сразу же осмотрелся. Людей было немного – всего тринадцать человек и бармен, но все места в этой тесной халупе уже были заняты. Кроме одного местечка за барной стойкой.

Рядом со мной сидел накаченный громила с татуировками, который явно был не в настроении.

Мой шанс. Хлопнув ладонью по барной стойке, я громко положил свою купюру на стол и потребовал у бармена лучшей выпивки мне и этому громиле.

– Какого чёрта? – покосился в мою сторону кто-то довольно-таки наглый, что заметно и по лицу.

У него было худое телосложение и соломенная шляпа. Лицо неприятное, но оттого вполне запоминающееся – шрамы на половину лица вокруг правого глаза, которые, очевидно, были получены в этом же баре, когда во время очередной взбучки кто-то дал ему отпор, ударив головой о стоящую на столе бутылку с вином, которое он берёт каждый день.

О том случае тоже писали в газетах, однако эта новость быстро затерялась на фоне других, по типу изнасилования дочери Мерсилесса. Я сразу же считал все его привычки, его внешность, и пришёл к выводу, что он станет идеальной мишенью.

– Думаешь, что смеешь так нас унижать? В этом заведении у нас такие же права, как и у этого громилы!

– Ваше право – молчать и пресмыкаться перед своим королём, что вы, собственно, и делаете всю свою жизнь.

 – ответил я.

– Ты на кого вообще бочку катишь, мудила недозрелый? – пополнив отряд разозлившихся на меня посетителей бара, высунулся сидящий рядом с ним мужчина.

Этот выглядел уже помясистее. Кирпичная рожа, красный разодранный глаз, запачканная кожаная куртка коричневого цвета с короткими рукавами, подчёркивающими его накаченные бицепсы. В руке перебирает маленький нож вокруг пальцев.

Оба мужика, что сидят рядом с усатым дрищом, очевидно, его подельники или старые друзья.

Хотя, скорее всего, они – что-то среднее между тем и другим. Кирпичеголовый переглянулся с усатым дрищом и третьим мужиком, который выглядел бы неприметно за счёт своей молчаливости и скрытности, не будь у него выбит нос и перебинтована хиленькая правая ручонка. Такие внешние детали сразу бросаются в глаза.

Если начнётся замес, то все сразу же достанут свои ножи и пушки. Предполагаю, что кирпич предпочитает грубую силу.