Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #5

Снова укрылся курткой, вполне всерьёз злясь и на Лану, и на кицунэ, кое-как забылся…

***

Трель дверного звонка и практически мгновенно последовавший за ней начальственный рык вырвали Серёгу из сна, заставив зло поморщиться. Ему казалось, только по нормальному спать начал – и на тебе! Подъём!

– Иванов! Дремлешь?! Собирайся немедля! Дело спешное! – трубно вещал Фрол Карпович, входя в комнату. – Ты… – и тут он осёкся, замерев с распахнутым ртом и выпученными глазами. – Ты вообще разума со своими бабами лишился? Ну ладно с нечистью! Понимаю, мила девка.

Последнее прозвучало с нескрываемым укором.

Плохо соображающий спросонок подчинённый хотел было вскинуться, понять, за что его клеймят позором, как вдруг у его левого уха, со стороны батареи, некто хрипло ответил усталым, измученным голосом:

– Не завидуйте.

А справа кто-то пискнул и нырнул под одеяло.

– Совсем молодёжь ополоумела, – вздохнул шеф, растворяясь в воздухе. – С бабами в одёже ложиться. На улице жду! Десять минут!

Ещё не успев отвести взгляда от того места, где только что стоял Фрол Карпович, парень почувствовал иголки в руках и тяжесть. Повернул голову влево. Опасливо, готовый ко всему – и встретился взглядом с Ланой, комфортно расположившейся на его плече и поигрывающей волосками на мужской груди.

– Привет, – поздоровался перегар голосом внешатницы.

Левая же ладонь инспектора сообщила, что она не без удовольствия лежит на чём-то округлом, упругом, тёплом и приятном на ощупь. Ну и голом. Как раз в том месте, где у нормальных людей находится седалищная область.

Короткие волосы на Серёгиной голове встали дыбом, а в мыслях образовалась сутолока. Ему никак не удавалось понять, почему он лежит под одеялом, с букинисткой, фривольно, как оказалось, закинувшей ногу ему на живот.

Под правое ребро неприятно ткнуло, заставляя переключиться на другую половину организма. Там, под рукой, пряталось нечто не менее упругое и кругленькое, но уже шероховатое, под тканью. И оно ворочалось, толкаясь.

Уф… хоть тут полегче.

Из-под одеяла, с беспокойной его половины, показались лисьи ушки, затем Машкина голова, перепугано уставившаяся на Иванова, на Лану и не к месту брякнувшая:

– Доброе утречко.